Глядя на нее и отвечая что-то Артуро, я старался разгадать, откуда в ней это ощущение тайны, чего-то необычного. Мне захотелось навсегда остаться рядом с девушкой, охранять ее. Не допив кофе, она закурила: взгляд ее коснулся теперь медленно произносивших что-то губ пожилого мужчины. Вдруг она посмотрела на меня, как тогда, на тропинке, взгляд ее — спокойный и открытый — выдавал привычку встречать или предполагать безразличие. С необъяснимым отчаянием я выдержал этот взгляд, потом отвел глаза от линии ее головы, прекрасной, благородной, как бы убегая от неподвластной разгадке тайны, чтобы раствориться в ночной стихии, впитать всю силу небес и излить ее, принеся в дар лицу этой девушки, взиравшей на меня так спокойно и невозмутимо. Лицу ее, нежному, бледному, веснушчатому, которое помимо ее воли и желания струилось юной чистотой перед моим лицом — усталым лицом пожилого мужчины.
Артуро улыбнулся, закуривая сигарету.
— И ты, Брут? — спросил он.
— Что?
— Девочка с велосипедом, девочка у окна… Эх, если бы я не уезжал сейчас…
— Не понимаю тебя.
— Да вон та, в желтом платье. Ты что, никогда раньше ее не видел?
— Только раз. Сегодня днем, когда стоял на террасе, незадолго до твоего возвращения с пляжа.
— Любовь с первого взгляда, — закивал Артуро. — Непорочная юность и шрамы жизненного опыта… Прекрасная история. Но уверяю тебя, милый, кое-кто расскажет ее, наверное, лучше меня. Минутку…
Подошел официант, чтобы убрать посуду и вазу для фруктов.
— Кофе? — спросил официант. Он был маленького роста, с темным, подвижным, как у обезьянки, лицом.
— Конечно, — улыбнулся Артуро. — Так называемый кофе. Девушку в желтом, что сидит у окна, тоже ведь называют сеньоритой. Видишь ли, она заинтересовала моего друга, он хочет узнать что-нибудь о ее вечерних прогулках.
Я расстегнул куртку и поискал глазами девичий взгляд. Но она отвернулась, черная полоса рукава ее пожилого соседа разрезала по диагонали желтое платье, а женщина с цветком в прическе, наклонив голову, закрыла от меня веснушчатое лицо девушки. Видна была лишь полоса каштановых волос с металлическим отблеском от падающего света. Память моя хранила магию ее улыбки и взгляда; в чем заключалась эта магия — я не могу объяснить, но иного слова не подберешь, вот и все.
— Дело в том, — продолжал Артуро, обращаясь к официанту, — что вот этот сеньор, мой друг, увлекается велосипедным спортом. Скажи-ка, что происходит ночью, когда папуля с мамулей, если это именно они, спят?
Официант, улыбаясь, покачивался с пустой вазой для фруктов на уровне плеча.
— Да ничего, — наконец произнес он. — Известно что. Около полуночи сеньорита садится на велосипед: иногда она направляется к лесу, иногда — к дюнам. — Ему удалось все же принять серьезный вид, и он беззлобно добавил: — Ну что я вам могу сказать; лично я ничего не знаю, хотя поговаривают всякое. Сам-то я не видел. Рассказывают, что возвращается она после прогулок растрепанная и без помады на губах. Однажды вечером я дежурил, встретил ее, и почему-то она дала мне десять песо. Англичане из гостиницы «Атлантик» много чего говорят. Но лично я ничего такого не видел.
Артуро захихикал, похлопывая парня по ноге.
— Ну вот, пожалуйста… — произнес он, будто одержал победу.
— Простите, — обратился я к официанту. — А сколько ей приблизительно лет?
— Кому, этой сеньорите?
— Днем, когда я ее увидел, она мне показалась почти ребенком, сейчас она выглядит старше.
— Это я вам могу сказать точно, сеньор, — ответил официант. — В регистрационном журнале записано: на днях ей исполнилось пятнадцать. Так что, два кофе? — И он вежливо поклонился перед тем, как уйти.
Я попытался улыбнуться, встретив игривый взгляд Артуро; моя рука, державшая трубку на краю стола, дрожала.
— Ну, во всяком случае, — заметил он, — выйдет что-нибудь или нет, но это более увлекательная перспектива, чем жить взаперти с усатым призраком.
Вставая из-за стола, девушка мельком снова взглянула на меня — теперь сверху вниз, — рука ее теребила салфетку, вечерний ветерок шевелил жесткие волосы челки, и я уже не мог заставить себя верить тому, что рассказал нам официант и что Артуро считал правдой.
На галерее, уже с чемоданом и пальто в руках, Артуро похлопал меня по плечу: