В заключение нотариус легонько шлепнул даму по подошве и открыл дверь конторы.
— А теперь, господин Хейденрейк, — сказал он, — мы с вашего позволения осмотрим специальный сейф. Ваша супруга тем временем успеет одеться.
Сейф, ожидавший их в фургоне, был темно-зеленого цвета, размером с полуторную кровать, в высоту примерно три четверти метра, ребра и углы закругленные, без ножек. В одной из боковых стенок была врезана широкая дверца, в верхней — отверстие для вентиляции, со стальной задвижкой, которую можно было открывать изнутри. Чтобы водворить этот сейф на предназначенное место, понадобилось четверо грузчиков и двадцать минут времени.
Госпожа Хейденрейк, уже одетая, отперла сейф, изысканным жестом вручила ключи нотариусу, скользнула внутрь помещения, стенки которого были обиты бархатистой тканью, а пол выложен пестрыми подушками, и захлопнула за собой тяжелую дверцу.
Нотариус хотел было уже распрощаться с клиентом, но, когда они вышли в коридор, Хейденрейк сказал:
— Господин нотариус, я чувствую, что обязан вам кое-что объяснить. Не разрешите ли мне отнять у вас еще немного времени?
— Ну конечно, конечно, входите, пожалуйста.
Они расположились в приемной, и Хейденрейк начал свой рассказ:
— Мы поженились примерно год назад. Я находился в Индии и как раз собирался возвращаться на родину. Очень скоро после свадьбы мне стало ясно, что моя жена вышла за меня замуж вовсе не ради меня самого, а исключительно ради моих денег. Она сама в этом откровенно призналась. И даже сказала, что не понимает, как это мне хоть на миг могло прийти в голову, что такая женщина, как она, может влюбиться в мужчину вроде меня. Хоть она и очень хороша собой, но с того дня ее вид стал мне противен, и наша супружеская жизнь превратилась в нескончаемую свару. Повода для развода она мне, естественно, не давала, единственный выход был откупиться от нее. Она без конца нажимала на меня, требуя, чтобы я сделал ее своей наследницей, и ежедневно это приводило к безобразнейшим сценам. Но я не соглашался, опасаясь, что это создаст угрозу для моей жизни. В конце концов мы пришли вот к такому решению, поскольку оно равно удовлетворяет желаниям обеих сторон. Она теперь спокойна за свои деньги — мне пришлось написать завещание в таком месте, где она может читать его сколько ей угодно, — я же избавился от нее, неприятности больше не поджидают меня на каждом шагу. Ее образ жизни, собственно, изменится мало, так как она и у себя дома целыми днями лежит на диване, предпочтительно в затемненной комнате… Теперь вы понимаете, господин нотариус, как я вам признателен за вашу любезность и готовность удовлетворить мою просьбу.
С этими словами Хейденрейк встал, поклонился и вышел, предоставив нотариуса собственным его мыслям.
Этой ночью нотариусу не спалось. Он ворочался с боку на бок, поправлял подушку, перевертывал ее то одной стороной, то другой. Но зажмуривал ли он глаза или снова открывал, образ госпожи Хейденрейк неотступно стоял перед ним. Все пережитое в этот странный день кружилось у него в голове, а сознание, что там внизу, в конторе, лежит восхитительная женщина, наполняло его возбуждением, которого он никак не мог унять. «А что, если пойти взглянуть на нее одним глазком? — подумалось ему вдруг, после того как он несколько часов промаялся в постели. — Нотариус ведь имеет доступ к своим документам в любое время дня и ночи… Мне бы только взглянуть на нее. Может, все это вообще был сон. Да, пойду-ка я выясню, не сон ли вся эта история». Он спрыгнул с кровати, зажег свет и, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, спустился по лестнице и прошел по коридору к конторе. Сейф стоял на месте. Значит, никакой это был не сон. Так что же, возвращаться к себе? Ну уж нет, дудки! Он взял ключи и очень-очень осторожно открыл толстую железную дверцу. Это было проделано совершенно бесшумно, потому что и петли и замок были недавно смазаны, но косо падавший свет лампы разбудил женщину. Она раскрыла глаза и мило улыбнулась, точно спящая красавица разбудившему ее принцу.
— Это вы, господин нотариус?