— О, это была очень интересная снежная баба, — вставил один из мальчиков.
— Она простояла целых четырнадцать дней, и все останавливались посмотреть на нее, — продолжила девочка.
Дети расхрабрились: снежной бабы давно в помине нет, бояться нечего.
— Это была ведьма, — наябедничал кто-то из малышей.
— Да, да, такая злобная ведьма, и все над ней смеялись.
— А мелюзга боялась ее, ха-ха-ха!
— Отличное пугало для привидений. Это папа так сказал.
Тычки под столом снова остались не замеченными тетушкой, которая была целиком погружена в свои мысли. Она резко поднялась со словами:
— Ну, мне пора. Я ведь ненадолго. М-да, интересно, чем все это кончится?
Последовала традиционная церемония прощания, и она удалилась неуклюжим размашистым шагом старой девы.
Визит тетушки немного разрядил обстановку в доме.
— «Ненадолго»! — передразнивали дети, наперебой изображая, как тетушка тяжело плюхается на стул.
— «Я чую опасность», — с характерной интонацией подхватывал кто-то.
Покуда Боудевейнсы потешались над тетушкой, та шагала по улицам, и в сознании ее впервые за многие годы настойчиво всплывало слово, которое не раз поддерживало ее прежде. Наконец оно зазвучало в полный голос, ей казалось, она видит это слово начертанным огромными буквами на знамени: «Мужество». И еще раз мужество. Ее девиз и приказ к действию.
Внутренний голос заставил ее отыскать городскую типографию, где дежурному метранпажу потребовалось немалое время, чтобы понять, что этой странного вида даме необходим один экземпляр Положения о городском строительстве.
На следующий день тетушку Клариссу проводил к прокурору молодой человек, избегавший смотреть ей в лицо. Чиновник, который в первую минуту показался ей просто темным пятном в сумрачной комнате, при ее появлении не вылез из-за массивного письменного стола, но вежливо привстал, жестом предложив ей сесть. Она села.
Последовала беседа, в продолжение которой обе стороны хранили ледяное достоинство, словно боги, вершащие на Олимпе судьбы простых смертных.
— Итак, вы и есть тот человек, который вверг в неприятности целую семью, — выпалила она.
Чиновник, по всей видимости привычный к упрекам, остался невозмутим.
— При выполнении профессионального долга нам не дозволено руководствоваться соображениями блага отдельных лиц.
— И ваша совесть, конечно, спокойна?
— Вполне. Закон должно исполнять, невзирая на лица. Таким образом, нас не интересует, огорчат или обрадуют кого-нибудь предусмотренные законом меры.
Тетушка Кларисса помолчала. Оборона противника оказалась сильнее, чем она предполагала. Через несколько минут она нашлась:
— Разве не существует обстоятельств, при которых исполнение буквы закона превращается в чистейший абсурд?
— Пожалуй, в ряде случаев буквальное толкование закона может привести к абсурдному результату, если вы это имеете в виду.
— И все же вы настаиваете на буквальном толковании?
— Мы стоим на страже закона. Все прочее входит в компетенцию других инстанций.
— Значит, вы все же допускаете, что в отдельных случаях и блюстители закона совершают бессмысленные, а то и вредные действия.
— Если вы подразумеваете последствия этих толкований, то могу согласиться с вами. Это неизбежно в нашей работе. Но позвольте все же узнать, по какому делу вы пришли?
— Вы нарушили покой целой семьи лишь на том основании, что зимой они осуществили сооружение снеговика на своей территории.
Лишь когда с этой тирадой было покончено, тетушка спохватилась, что в точности повторяет стиль судебной повестки. И тут до чиновника наконец дошло. Когда он взглянул на тетушку перед началом их разговора, ее несуразная фигура показалась ему знакомой. Теперь кое-что прояснилось. В душе у него заплясал озорной чертенок. У каждого из нас в душе прячутся чертенята. Прокуроры не составляют исключения.
— Возведение снеговика нарушило правила, — сухо проговорил он.
В ответ на это заявление тетушка Кларисса двинула в бой тяжелую артиллерию — свой самый серьезный аргумент:
— Так вот, господин прокурор, данная снежная баба вовсе не является нарушением, как вы изволили выразиться в своем письме. — Из недр своего черного одеяния она извлекла голубую книжечку. — Я внимательно изучила Положение о городском строительстве. Вот здесь сказано, статья 1 «x»: «К постройкам относятся любые сооружения, частично или полностью ограничивающие замкнутое пространство». Разве это можно отнести к снежной бабе?