Я возвращаюсь в ущелье. Пусть солнце заглядывает туда ненадолго, зато светит ясно и резко.
Меня тянет к моей жене, я все сильнее ощущаю, что она никогда не отпускала меня, она предвидела, каково мне придется в здешнем мире, и ждет меня.
И моих детей — я пометил их тайным знаком — мне хотелось бы повидать.
— Надеюсь, я не наскучил тебе своим рассказом, — добавил он с беглой улыбкой.
Когда я очнулся от раздумья, я был один.
Я точно знаю, что больше никогда не увижу Остерхёйса.
Их величества вещи
Перевод В. Белоусова.
К числу событий, раз или два в столетие происходящих на звездном небосводе, относят внезапное появление новой звезды. Ни с того ни с сего из темного ничто возникает звезда, доселе здесь не существовавшая, порой даже первой величины, а то вдруг такой необычайной яркости, что затмевает все другие, прямо как планета, и будоражит воображение земных астрономов и их коллег в межзвездном пространстве.
Невольно напрашивается мысль, что в определенный момент некая планета превращается в солнце — взрывается и превращается в солнце.
Яркость такой вот новой звезды, «nova» на языке специалистов, как правило, довольно быстро сходит на нет, большинство затухают уже в течение года, лишь единицам суждено бывает остаться в виде скромной, непритязательной точки на небосводе.
Никому не удалось пока толком объяснить это явление, издавна подогревающее человеческую фантазию.
Но в наши дни все более правдоподобно предположить: а не те ли это планеты, где несколькими годами раньше изобрели атомную бомбу?
Мы, конечно, не на той стадии развития, когда какой-нибудь разуверившийся ученый-фанатик в состоянии одним махом взорвать весь земной шар, хотя сейчас уже вполне реально вообразить, что стоишь вот так, бреешься — и вмиг весь Амстердам со всеми своими амстердамцами взлетает на воздух.
Страх, внушаемый атомной бомбой, заслонил все былые страхи — ну кто нынче боится грозы, привидений или злых духов, преисподней или дьявола? Все это безобидные игрушечки на фоне той серьезной игры, какую ведут ученые мужи на службе властителей мира.
Наверняка есть уже родители, которых неотступно преследует мысль о том, где это застанет их малышей — ночью в кроватке или днем на уроках, а может быть, по дороге из школы домой. По теперешним временам их не спрячешь, не убережешь, потому что рыцарский обычай объявления войны остался в далеком прошлом, сейчас предпочитают внезапность.
И все же не следует смотреть на жизнь мрачно и безысходно: в самом деле, разве шорох граммофонной иглы может быть помехой для истинного наслаждения музыкой? А потому всякие проявления силы и власти суть не более чем второстепенные шумы нашей жизни. Зато ощущение каждой своей мышцы, беспредельное насыщение чувств, активная причастность ко всему происходящему вовне, причудливое и неповторимое движение духа, любовь, дружба — вот это и есть жизнь, а остальное — так, шуршание.
Мы жили, не зная забот. Болезни обходили нас стороной, в семье был мир, только ребятишки иногда ссорились, не поделив что-то. С питанием проблем не было, всего нам хватало, даже с избытком, а поэтому мы с женой не отказались бы прожить таким манером тысчонку-другую лет. Что же до детей, то их безоблачное существование покуда не наводило на размышления о каких бы то ни было временных границах.
Проснувшись, мы никогда подолгу не залеживались, никогда не вставали через силу, словно под натиском неизбежности, которую несет с собою наступающее утро; нет, стоило нам открыть глаза, как одеяло летело в сторону и мы радостно приветствовали новый день.
Так было, пока однажды привычный ход вещей, как известно, не застопорился и не началась эта катавасия.
Человечество, по-моему, показало себя далеко не с лучшей стороны, если сейчас не найдешь охотников обсудить происшедшее. Ведь что было, то было, почему бы не признать этого и не поговорить о случившемся в открытую, как ни больно нам примириться с пережитым унижением. Собственно, душевных травм не существует, мы сами создаем их своим молчанием. Бедняк тоже не унывает, оставляя без внимания свое рубище, но стоит ему однажды устыдиться жалких лохмотьев, как начинается истинная пытка.