*
«Ты след медведя не заметил?» —
Спросил охотник лесника.
«Не только след. Наверняка
Ты встретишь самого медведя».
Попятился стрелок бывалый:
«Да нет, мне нужен только след…»
Чтоб жить на свете много лет,
Умей довольствоваться малым.
* * *
Сказали оленю: «При виде врага
Всегда ты уходишь от драки.
Ведь ты же имеешь такие рога,
Каких не имеют собаки».
Олень отвечал: «Моя сила в ногах,
Иной я защиты не вижу,
Поскольку витают рога в облаках,
А ноги — к реальности ближе».
* * *
Подстрелили беднягу орла,
И сказал он в последних мученьях:
«Нет, не ядом смертельна стрела,
А орлиным своим опереньем».
И поникнул орел, и затих,
И сложил свои крылья большие.
И куда улететь от своих?
Как понять, где свои, где чужие?
* * *
Погнался за рыбой прожорливый жерех,
И оба с разбега влетели на берег.
И думает жерех: нет, рыба, шалишь!
На суше, поди, от меня не сбежишь!
И думает жерех, что рыба погибла,
И, радуясь, шлет благодарность судьбе.
И вдруг вспоминает, что сам-то он — рыба!
В такую минуту забыть о себе!
* * *
«Отпусти меня, рыбак, — говорит рыбешка, —
Дай возможность мне, рыбак, подрасти немножко.
Будет у меня, рыбак, и семья, и дети —
Вот тогда-то мы, рыбак, попадемся в сети.
Будет знатная уха — с луком и картошкой…»
Соблазняет рыбака хитрая рыбешка.
Ох, рыбешка, что-то ты размечталась шибко:
Редко сходятся мечты рыбака и рыбки.
* * *
Лягушка попалась в рыбацкую сеть:
«Какая ж я рыба? За что мне терпеть?»
Когда ж на опушке попалась в ловушку,
«Да разве ж я зверь?» — завопила лягушка.
Ловцы на земле расставляют силки,
И реки сетями прудят рыбаки…
В такой обстановке, смертельно опасной,
Спасается тот, кто ни рыба ни мясо.
* * *
Обильные яства к добру не ведут,
В еде соблюдайте культуру.
Недаром не ест по неделям верблюд:
Верблюд сохраняет фигуру.
Сухую колючку верблюд пожует —
И дальше спокойно шагает.
От голода впалый верблюжий живот
С другой стороны выпирает.
* * *
Лев на обед барана пригласил.
В расчете на приятную беседу
Пришел баран. И тут сообразил,
Что приглашен он в качестве обеда.
Баран, конечно, был весьма задет:
Лев поступил не слишком благородно.
Вздохнул баран: «Эх, пропадай обед!
Чем так гостить, пойду домой голодный».
* * *
Овцы ели, ели, ели
До отвала, до победы, —
Так, что волки еле-еле
Дождались конца обеда.
И с таким же аппетитом
Волки ели, ели славно.
А теперь и овцы сыты,
А уж волки — и подавно.
* * *
Да, лебедь рвется ввысь, и в этом есть резон.
И Щука в холодок стремится не напрасно.
Рак пятится назад: что сзади, знает он,
А что там впереди, ему пока не ясно.
А воз стоит. И простоит сто лет.
И о другой он жизни не мечтает.
Пока в товарищах согласья нет,
Ему ничто не угрожает.
* * *
Смотрели мышки, как дерутся кошки,
Кричали браво, хлопали в ладошки.
Уж так-то разыгрались их страстишки!
Но в драке кошек проиграли мышки.
И так они расстроились, бедняжки!
Обидны мышкам кошкины замашки.
И все же мышки, встав едва на ножки,
Еще сильнее хлопали в ладошки.
* * *
Пока кричит комарик,
Не надо опасаться.
Вот замолчит комарик,
Тогда начнет кусаться.
И, это твердо зная,
Иди вперед, не труся, —
Кричащими облаян,
Молчащими искусан.
* * *
Добродушная пчела
Жалит не со зла:
Яд последний отдает,
Защищая мед.
Гибнет пчелка ни за грош
Так устроен свет,
Что без меда проживешь,
А без яда — нет.
* * *
Подложили наседке змеиные яйца.
Удивляйся, наседка, горюй, сокрушайся!
Ну и дети пошли! Настоящие змеи!
Может быть, мы воспитывать их не умеем?
А змею посадили на яйца наседки.
У змеи получились примерные детки.
Потому что змея относилась к ним строго.
До чего же ответственна роль педагога!
* * *
Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд
Ему грубит и правду-матку рубит.
Как ошибался он на этот счет!
Ведь думал он — его и вправду любят.
Любили силу. Слабость не простят.
Как поздно эту истину открыл он:
У сильного всегда бессильный виноват,
А у бессильных — потерявший силу.
* * *
Когда хоронили беднягу оленя,
Надгробную речь поручили гиене.
И долго гиена над гробом рыдала
И слезы — а может быть, слюни? — глотала.
И было на это смотреть непривычно:
Гиена, что так откровенно грустила,
К живому оленю была безразлична.
За что ж она мертвого так полюбила?
* * *
Матерый волк, смертельно раненный,
Взмолился, обращаясь к стаду:
«Я так любил тебя, баранина!
И вот какая мне награда…»
Молчало хмурое собрание,
Считало собственные раны…
Чем больше любим мы баранину,
Тем меньше любим мы барана.
* * *
Сказал верблюд верблюду: «О-хо-хо!
И я, как ты, в былые дни когда-то
Носил одни лишь дыры и заплаты.
И, знаешь, парень: было мне легко.
А вот теперь, когда пора настала,
Когда и мне как будто повезло,
Когда ношу я сундуки с металлом,
Мне почему-то стало тяжело».
* * *
У лошади в шпоре
Рождается истина,
У лошади в шоре
Рождается истина.
Но самая главная
Истина та,
Что лошадь рождает
При виде кнута.