Правда, и в этом есть своя оборотная сторона: Дрейку вдруг показалось, что он с кем-то смешивается, и он всполошился, опасаясь реакции замещения, которая заменит его неизвестно кем.
— Кто вы такой? — Дрейк постарался отодвинуться от незнакомого газа. — Кто вам позволил соединяться со мной?
— Мне позволила любовь… Дрейк, это же я, твоя Бесси!
Он стал припоминать. С какой-то Бесси он встречался в твердом состоянии. Родители ее были против, но она сказала, что всюду пойдет за ним. И пошла. Из твердого состояния в жидкое, из жидкого в газообразное… Она всюду пошла за ним, хотя ее родители были против.
— Дрейк, теперь нас ничто не разделит! Настоящая любовь возможна лишь в газообразном состоянии!
Любовь любовью, но не следует терять голову (кстати, где она, голова?). Нужно постараться сохранить свое «я», хотя это и нелегко в газообразном состоянии.
— Бесси, постарайся держаться в рамках!
— Зачем?
— Черт возьми, чтобы нам окончательно не смешаться!
— Ты не хочешь со мной смешаться?
— Послушай, любовь, конечно, дело хорошее, но, чтобы мы могли друг друга любить, нам надо знать в точности, где ты, а где я.
— Зачем?
У него даже сердце заболело, хотя он и не чувствовал, откуда именно идет эта боль. А может, сердце заболело не у него? Может, оно заболело у Бесси?
Теперь это невозможно было определить.
— Я не буду тебе мешать, вмешиваться в твою жизнь, смешиваться с тобой, раз ты этого не хочешь…
Бесси плакала, переходя в жидкое состояние, и Дрейк видел, что ей приносят облегчение слезы… Или, может, ее слезы приносили облегчение ему?
Дрейк чувствовал, что скоро он снова будет один. Бесси уходила от него в жидкое состояние, чтобы уйти еще дальше, в твердое состояние… Бесси уходила к родителям, навсегда отделяя себя от Дрейка…
ПРИШЕЛЬЦЫ
Все говорят о пришельцах, все ждут пришельцев, а они давным-давно живут на земле.
Они появляются на земле, как земные люди, обучаются нашему языку, они разговаривают с нами о наших делах, которые считают своими. Правда, непонимание остается, нам с ними трудно друг друга понять, потому что понимание не только в языке… Мы, аборигены, умеем жить на земле, а пришельцы не умеют, они только учатся, и им нужно много учиться, чтобы стать такими, как мы. Им нужно долго обживать землю, пока они приживутся, — неземные люди, свалившиеся на землю с небес, бесплотные вспышки небес в плотных слоях атмосферы.
— А почему лев сидит в клетке? — спросил меня один пришелец.
— Потому что лев — хищный зверь.
— А зебра? Она разве хищный зверь? Почему же она сидит в клетке?
— Чтобы ее не съел хищный зверь.
— Кто, лев? Но он же в клетке. И тигр тоже в клетке. И другие хищные звери в клетках. Значит, зебра может не сидеть в клетке? Почему же она сидит в клетке?
— Потому что иначе она убежит.
— От кого? От тех, которые сидят в клетках?
— Вообще убежит. Из зоопарка.
— Она убежит туда, где ей будет лучше?
— Наверно, лучше.
— А надо, чтоб ей было хуже?
— Вовсе нет.
— Почему тогда она сидит в клетке?
— Неужели не ясно? Потому что иначе она убежит.
Я выражался предельно ясно, но пришелец меня не понимал.
— А почему кошка не в клетке?
— Кошка — домашнее животное.
— А когда зебра посидит в клетке, она тоже станет домашней?
— Зебра никогда не станет домашней.
— Так зачем же тогда она сидит в клетке?
— Я же сказал: потому что иначе она убежит.
Некоторых слов пришельцы просто не понимают, хотя именно этим словам аборигены пытаются их научить.
— Красивый дом! Зайдем посмотрим, какой он внутри!
— Нельзя. В нем живут люди.
— Они страшные?
— Не страшные, но мы с ними незнакомы.
— А мы познакомимся. И заодно дом посмотрим.
— Нельзя. Как это мы войдем в чужой дом? Что мы скажем?
— Скажем, что пришли познакомиться. Они сами будут рады.
— Не думаю.
— Почему? Разве мы страшные?
— Мы не страшные, мы незнакомые.
— А мы познакомимся.
— Нельзя.
В мире пришельцев все знакомятся просто. Там, конечно, мы вошли в этот дом. Вошли бы, окликнули хозяина:
— Эй, что делаешь?
— Пишу диссертацию. Дать почитать?
— Сам читай. А жена что делает?
— Обед готовит.
— Тогда мы к жене. Здравствуй, хозяйка. Что, обед готовишь'