«Вначале, когда помышлял лишь о деле…»
Вначале, когда помышлял лишь о деле
И не вычислял ритм саженный сражений,
В твоей голове пребывали идеи
Простыми рабами твоих ощущений.
Но вскоре идеи тобой овладели,
Ты стал по сравнению с ними ничем.
И начал ломиться в закрытые двери…
Зачем? А черт его знает, зачем!
Другу
Пусть жизнь трудна,
Пускай бедна,
Счастливей мудреца тупица.
Вода настолько холодна,
Что невозможно утопиться!
Пускай, греша
Из-за гроша,
Ты должен всюду торопиться,
Но жизнь настолько хороша,
Что невозможно утопиться!
«Поэт, ты не можешь добиться издания…»
Поэт, ты не можешь добиться издания,
Хотя твой стих и великолепен.
Ты — как церковь, которая лучшее здание,
Но в которой не служат молебен.
Ты имеешь на вещи особенный взгляд
И, как Пушкин, расходишься с чернью.
Ты, как церковь, что сбоеприпасили в склад,
Но не в этом ее назначенье.
«Прежде я пребывал как в раю…»
Прежде я пребывал как в раю,
Высоты строчек беря,
А нынче целый день продаю
Ненужные мебеля.
Прежде я сидел за столом
И смотрел из окна,
А нынче решил, что это старо —
Стол нужно загнать.
Прежде я ругал совмещан
За мелочность, за пустяки.
А завтра скажу, что в себе совмещал
Продажу вещей и стихи.
«Все происходит по ступеням…»
Все происходит по ступеням,
Как жизнь сама.
Я чувствую, что постепенно
Схожу с ума.
И, не включаясь в эпопеи,
Как лампа в ток,
Я всех умнее — и глупее
Среди дорог.
Все мысли тайные на крики
Я променял.
И все написанные книги, —
Все про меня.
Должно быть, тишина немая
Слышней в сто крат.
Я ничего не понимаю,
Как и Сократ.
Пишу стихи про мир подлунный
Который раз?
Но все равно мужик был умный
Екклезиаст.
В реке причудливой, как Янцзы,
Я затону.
Пусть не ругают вольтерьянцы
Мою страну.
Одной из двух умнейших
В мире самой хорошей,
Как и всем прочим, льстя,
Можно сказать разве ложь ей?
Нет. Нельзя.
Что-нибудь в этом роде
Писать не имею прав.
Вы никогда не умрете,
Жизнью смерть поправ.
Вам посвящаю песни те,
Что будут снова и снова,
А если умрете — воскреснете,
Даю Вам честное слово.
«Звезд на небе мириады…»
Звезд на небе мириады,
И растут над ними травы.
Для чего же в мире яды
И различные отравы?
Хорошо смотреть на волны,
Нарифмовывая строки.
Для чего же в мире войны,
А в домашних битвах — склоки?
Очень долго я думал про
Мир нелепостей и идеалов,
Пока не догадался, что зло и добро
Разность каких-то потенциалов.
«Над томами домов…»
Над томами домов,
Над телами домов
Вверх взлетают шары,
Так как не тяжелы.
Они такие же, как бусы,
Как огурцы и как арбузы,
Как зернышки от кукурузы,
И как пиковые тузы.
Они такие же, как пятна,
Остановившиеся ядра,
Что утром спустятся обратно.
К чему они — весьма понятно:
Они над светлою Москвою,
Которая затемнена,
Как несусветное морское
И в то же время стен стена.
Про гвардейцев
И там и тут
По прутьям проволок колючих
Они пройдут,
Как лучшие из лучших.
Любых высот
Достигнут, если надо,
И в дот и в дзот
Швырнут они гранату!