Чтоб немцы наш народ не покорили,
Они сметут всех немцев, как лавина.
И если будут улицы в Берлине,
Они пройдут по улицам Берлина.
«Пришла пора осенняя…»
Пришла пора осенняя,
Покончившая с летом;
Хочу, чтоб вся вселенная
Была моим портретом.
Я не люблю баталии
И не гожусь в варяги.
Найдутся лишь в Италии
Мне равные вояки.
С неумностью эклектика
Впадаю я в эстетство,
Хотя мне диалектика
Была присуща с детства.
Предугадать, что близится,
Даю себе заданье
И не могу унизиться
До самооправданья.
«Что-то рыбкается, и ползается…»
Что-то рыбкается, и ползается,
И решается вечным спором.
Пусть другой кто-нибудь воспользуется,
А бездельник умрет под забором.
Пусть, как прежде, пророк-фантаст —
У разбитого у корыта…
Ну и выпрыгну в «Окна ТАСС»,
Ибо двери мои закрыты!
«Пошел тропой…»
Пошел тропой,
Сошел с тропы
И сгинул вдалеке…
У нас с тобой
Растут грибы,
Грибы на потолке.
Они от сырости растут,
Ты их, как я, прости,
Раз тут
Им хорошо расти.
Все те, которые глупы,
Привыкли к плоским залам.
Для них на потолке грибы —
Белиберда и заумь.
Из них любой на стол бы влез,
Чтоб сбить гриб кочергой!
А нам идти не надо в лес:
Природа под рукой.
Про белую ворону
Правдою неправды умудренный
Хамельон
Не хочет белой быть вороной
Средь черных ворон.
Не очень умный и ученый,
Не очень смелый;
Он средь ворон совсем не черный,
А только серый.
Ну, а тому, кто открыватель,
Тому, кто первый,
Тому быть надо в черном аде
Вороной белой.
В среде мещан нерастворенный
Пророк Поэтограда,
Я белой остаюсь вороной —
Так мне и надо.
«Все изменяется под небом…»
Все изменяется под небом,
Цепь изменений — божий глас;
И книги по сравненью с хлебом
Подешевели во сто раз.
Своею всякий занят соткой,
Дабы картошка завелась.
А книги по сравненью с водкой
Подешевели в двадцать раз.
Мои стихи хотя как водка,
Но разделили судьбы книг,
Ибо окно они — не фортка,
И много свету через них.
Весь белый свет стихам цена,
Окно стихов не затемнят.
Но нет поэту мецената…
И сам себе ты меценат.
В дурацких хлопотах утонешь.
Времени уходит треть
Минимум на то лишь,
Чтоб с голоду не умереть.
Г. У
Все творчество мое простое,
И в нем коварных мыслей нет;
Но хорошо, что я построил
Глазковский университет.
Мои стихойные исканья
В нем обязательный предмет,
И мной сработан не из камня
Глазковский университет.
Меня признают — я уверен —
Раньше, чем через двести лет,
И будет лучшей из таверен
Глазковский университет.
Но в наши дни всемирной дури
И героических побед
Вступать я не рекомендую
В Глазковский университет.
Заявление в Литфонд
Пользуясь тем, что я не жена писателя,
Муж которой на фронте,
Не считаясь с тем, что я поэт,
Полагая, что обедать не обязательно,
Мне в Литфонде
Не дают талонов на обед.
Разве это справедливо?
Нет.
А на базаре купить что-либо
Не хватает монет.