Избранное

Раскрылась дверь дома. Унылый гнусавый женский голос сказал кому-то ломаным портовым языком:

 — Вы мужик красивый, пожалуйста, приходите завтра в ночь.

В ответ было ругательство.

Вышел, шатаясь, негроид с выпученными глазами. Рябой. В фетровой шляпе. Должно быть, палубный с филиппинского судна.

Аратоки задумался.

«Который час? Осталось час пятнадцать минут. Ну ее в море, эту кореянку, когда за пятьдесят сен можно получить то же удовольствие».

 — Пожалуйста, одну иену — деньги вперед.

 — Дай-ка мне вон ту, на правой фотографии.

 — Извините, господин офицер, этой нет, — уехала, извините, в Сеул.

 — Эй ты, сволочь-сан! Выставила обманный прейскурант?

 — Не угодно ли, пришлю самую лучшую девочку. Ее фотографию купил один русский капитан.

 — Все равно.

 — Пожалуйста, не ушибитесь о верхнюю ступеньку… Гинко!

 — Здравствуйте, господин.

 — Давай эту.

 — Можно поставить четыре бутылки пива?

 — Давай!

 — Вы, должно быть, с аэродрома? У нас часто бывают с аэродрома.

 — Давай!

 — Сейчас.

 — Давай!

 — Пожалуйста, извините.

 — Сюда!

 — Вот. Так. Пожалуйста, извините. Ложитесь сюда.

 — Кто кричит?

 — Это на улице, летчик-сан. Теперь сюда.

 — Погоди.

 — Сейчас. Сейчас, сейчас. За поясом кимоно. Рисовая бумага. Вы мужик красивый, пожалуйста, еще приходите сегодня в ночь.

 — Есть у тебя красивые подруги?

 — Вечером приведут всех, летчик-сан. Извините, сейчас вернусь. Можно еще четыре бутылки пива?

 — Давай!

«Грязный этот вертеп… надо пойти в южный конец Оурамаци. Там дорогие. Наверное, старшие офицеры там… Цыновки все в каких-то пятнах… Пахнет красками… Сколько осталось? Час еще… «Ах, как весело итти в ночной плеск, слышать хлюпанье воды, свист машин. О, пение сквозь дождь! Сонный бред, голос ночи, крик скользящих шин..» Не помял ли китель?.. Смотрите — книжка… «Опасный бандит Мураги, совершивший семнадцать убийств и взрезавший брюхо многим невинным девушкам»… Что это такое?.. Эй, кто за створкой?.. Скверный вертеп! На одну девку — еще гость… Она, наверно, пошла еще к третьим…»

 — Эй, сюда! Эй, эй, сюда! Эй, сюда! Кто это у тебя еще такое?

 — Это, извините, летчик-сан, это двое, они немножко выпили, остались немножко ночевать.

 — Какое право имеешь ты сразу принимать нескольких гостей? Ты, я вижу, баба-сволочь! Хотел дать тебе на чай. Теперь не дам. Сейчас буду жаловаться…

 — Пожалуйста, вот сюда, летчик-сан, пожалуйста, еще летчик-сан.

 — …чтоб хозяйка нахлестала тебе по морде.

 — Извините, пожалуйста, еще приходите сегодня в ночь.

 — Пошла!

 — Вы мужик красивый, пожалуйста, еще приходите сегодня в ночь.

Разглядывая китель, Аратоки пошел по улице в противоположную сторону. Слабо пригревало солнце. В небе была нежная зимняя синева. Он чувствовал в теле пустоту. Все в порядке… Довольный, Аратоки засвистел. «А надо все-таки еще раз повидать дочку Сен Ок-хиона… Ну погоди, подкопаюсь я под проклятого корейца!.. Под двести тысяч, если не под пятьсот… Да, подходит под пятьсот тысяч иен…

…В задыхающейся пляске вод,
Плотной падавших стеною вниз,
Слышно пение шагов и струй,
Тонкий, чистый, одинокий свист…

Все в порядке… Никакого позора нет…»

И пошел по направлению к телеграфному оффису, откуда отходит автобус на аэродром.

Молодой неизвестный человек.
Он отпраздновал сегодня двадцать лет.
Он просто очень тихий человек,
Он не маклер, не убийца, не поэт.
Он готов любой подвиг совершить.
Он готов любую подлость показать,
Чтобы только грош счастья получить,
Чтобы ужин с бургундским заказать.
Слышишь,  — чей там голос песню гомонит?
Всюду ливень, всюду сон и легкий плеск.
Я не буду ни богат, ни знаменит,
Если я не столкну вас с ваших мест.
Это счастье я с кровью захвачу.
Это счастье я вырву из земли.
Я хочу быть великим… Я хочу
Быть великим… Я хочу… Быть… Вели…

(Пат Виллоугби)

Глава десятая АРАТОКИ НА АЭРОДРОМЕ

Подскакивая, бежал автобус. На крыше сверкала крохотная модель самолета. Вертелся игрушечный пропеллер.