Они шептались, беспричинно посмеивались, не зная предлога, над чем нужно смеяться. Просто давно не виделись.
— Закрой рот и подбери губы, — шепотом приказала Ольга.
Подошел Гринька Шелия. Странно, конечно, но и его вызвали. Видимо, большой недобор. Гринька был польщен тем, что его занесли в список, но Митя откровенно покачал головой. Он проэкзаменовал Гриньку: что же он будет делать, когда его в самом деле направят вожатым?
— Буду учить их плавать, — стал насиловать свое воображение Гринька. — Костры зажигать одной спичкой. По утрам чистить зубы, полоскать горло: «Гр-гр-гр…» — Он изобразил, как полощут горло.
— Голову мыть раз в неделю! — добавила Оля.
В кабинет вошла Рослова.
— Вот она, Веточка! — сказал Митя, схватив Олю за руку.
— И ты считаешь, что я на нее похожа? — прошептала Оля, с любопытством разглядывая вошедшую и вспоминая, что когда-то видела ее на улице.
Светленькая, с немного приплюснутым носом и нежными, мягкими губами, Веточка Рослова, которой сейчас было лет двадцать семь, и прежде-то не могла быть похожей на Олю Кежун. Это все Митя выдумал, чтобы возвысить Олю в собственных глазах, и поверил самому себе.
Когда вошла Веточка Рослова, все оживились. Девушки подбежали к ней. Послышался смех и знакомый Мите чуть картавящий голос Веточки: «Ну, знаешь, перестань врать!» И снова взрывы беспечного смеха. Захотелось подойти к ней — показать Олю и вообще как-то выразить свое чувство.
— Пойдем познакомлю?
Они протиснулись к Веточке.
— Ох, какой ты стал большой, Митя!
— Я уже давно перестал расти. Веточка, вот это — Оля Кежун. Познакомьтесь, пожалуйста.
— Вы вместе собираетесь в лагерь?
— Как ты догадалась?
— Ну, это легко! — Веточка рассмеялась, но не обидно, а так, что и Олю заставила улыбнуться. — Митя, а помнишь костер из соломы? Огонь летел выше деревьев, я испугалась.
— Да! — подхватил Митя. — А потом был такой шум вокруг, ты дирижировала, а мы кричали: «Ти-ши-на!» Когда это было?
— Ты был во втором классе! Ох ты, Митяй, Митяй! Вырос, чертенок!
Разговор, короткий и сбивчивый, заставил Митю пожалеть, что так редко видит он Рослову: те же чувства, та же пусть взрослая и отдалившаяся, но понятная жизнь. Оля в упор разглядывала Веточку и вдруг сказала:
— Он говорит, что я на вас похожа.
Веточка рассмеялась. И они обе вогнали Митю в краску. Чтобы переменить разговор, он спросил:
— А та собака, что была щенком, все еще у тебя?
— Да, сенбернар… коломенский. — Веточка смеялась заразительно. — Чапа с зимы не видела. Каков он? Ты приходи ко мне, Бородин, я тебе одного Салаватика покажу.
— Сына покажешь, вот кого.
— И Афоньку, конечно! И Салаватика — это главный мой сорванец во всем поселке.
Она смеялась, обращаясь то к Мите, то к Оле, и все лицо ее, кроме немного приплюснутого носа, так прелестно и легко менялось, что Оля, забыв о ревности, залюбовалась детской живостью этой взрослой и уже слегка располневшей женщины. Рослова звала Митю и Олю вместе на «день дружбы», который не за горами, и говорила, что летчика Огнева не надо стесняться, — он теперь сам скучает по ребятам, особенно когда лень печку топить зимой.
Митя и Оля вернулись на свои места — на подоконник, и Оля сказала:
— Она, наверно, здорово умеет сдружить ребят.
— А ты не боишься: вдруг тебя назначат старшей вожатой? — спросил Митя, догадываясь, о чем думает Оля.
— Старшим-то будешь ты.
— Трусишь? Между прочим, знаешь, где мускул страха?
Оля вопросительно посмотрела на Митю.
— В ногах, — сказал Митя.
И Оля, улыбнувшись, вспомнила о Казачке, как он нажимал на педали.
В кабинет вошел завотделом Белкин. В комнате стало тихо. Подходя к столу, Белкин поощрительно оглядел всех, сказал:
— Ну, размовляйте же, размовляйте.
Митя с Олей послушно улыбнулись этому приглашению. Из всех работников горкома Оля знала одного лишь Белкина. Он всегда показывал пример жизнерадостности. И сейчас Оля поняла, что это словечко «размовляйте» хорошо придумано, если иметь в виду некоторых комсоргов, которые, сойдясь в горкоме, дичатся друг друга, молчком оглядывают стены.
Все наблюдали, как Мячкин показывает Белкину списки. Мячкин умел внести стремление и порыв в самые бюрократические занятия, лишь бы дело происходило с участием начальства. Белкин поднял голову — перед ним стояла незнакомая девушка, вошедшая в кабинет вслед за ним.