А первая скрипка, Мориц, сидел прямой, как свечка, и звуки слетали с его инструмента, как радостные солнечные блестки.
За окнами шумело сумрачное море, и, если присмотреться, можно было во тьме различить силуэты качавшихся кораблей. Но и они были, казалось, красновато подсвечены и чутко прислушивались в страстном томлении, мечтая о том, как вырвутся из плена якорных цепей и вкусят новой, небывалой свободы на шумных просторах великого океана.
Если бы эти наши музыканты, о которых в дальнейшем пойдет рассказ, отправляли, как все, свой земной долг, а не были бы мятежными, неуемными фантазерами, возможно, их жизнь в этом самом ничтожном из миров сложилась бы много лучше. Но что поделаешь, раз они были каждый по-своему одержимы, как одержимы от природы все настоящие музыканты.
Это относилось, безусловно, и к Корнелиусу Младшему. Он слыл человеком, которого едва ли можно принимать всерьез, потому что всегда был доволен и весел и редко когда молвил слово, вполне разумное в глазах мира.
Последнее, правда, в известной мере связано было с тем, что он заикался. Мучительное заикание особенно одолевало его, когда он увлекался и горячился, и достигало порою такой силы, что он бывал вынужден совсем умолкнуть и объясняться с помощью жестов и мимики.
В повседневной жизни Корнелиус был наборщиком в газете «Будстиккен». Это давало постоянный заработок, на который невозможно было ни жить, ни умереть с голоду, и в будущем не сулило никаких перспектив, вдобавок сама работа была нудной и изнурительной. И если Корнелиус, несмотря ни на что, оставался воистину неунывающим молодым человеком, то это лишь благодаря музыке, которой он был предан всей душой, да еще благодаря врожденной способности вырываться из архиважной, но пустячной паутины суетных будней и уноситься, мечтами в причудливую даль, заглядывать в таинственное и ожидать неожиданного.
Сегодня ты самый обыкновенный наборщик и музыкант, но ведь, вполне возможно, именно тебе, одному из всех, посчастливится завтра найти клад. Лежит же он, закопанный в землю, где-то здесь, на Овчинном Островке, если верить упорному старинному преданию, ищи — и обрящешь. И почему бы ему не быть зарытым хотя бы на старом кладбище, чем это место хуже любого другого?
Некий человек, по имени Сансирана или Сансарасена, обретался в давно минувшие времена на Овчинном Островке, он промышлял морским разбоем, вел лихую и полную риска жизнь атамана, и в один прекрасный день возмездие настигло его, пираты напали на его разбойничью крепость, ворвались в дома, убили Сансирану и его людей и уплыли обратно в море, захватив с собой все, что могли. Но не так-то много добра попало им в руки. Сансарасена был человек предусмотрительный и успел припрятать свои драгоценности и деньги до того, как грабители высадились на берег. Эти сокровища с тех пор никому не довелось видеть, но, где бы они ни были, они есть. И уж это-то точно, что никто, кроме тебя, о них не помышляет и ничего не делает, чтобы отыскать клад, а если тебе посчастливится его найти, то по крайней мере не надо будет больше тянуть лямку наборщика в самой маленькой и, по мнению многих, самой дурацкой в мире газетенке. А как бы ты мог щедрой рукой сеять вокруг добро, сделайся ты вдруг, точно по мановению волшебной палочки, богат! Корнелиуса заботило не только собственное благо, он думал также о своих братьях, и о милой, радушной Элиане с ее детьми, и, конечно, о старом Бомане, и о несчастном, обездоленном магистре Мортенсене, ну и, разумеется, об Оле Брэнди и других друзьях, в том числе и о Короле Крабов.
Короче говоря, на то, чтобы отыскать этот клад, может уйти вся человеческая жизнь, но, если повезет, можно ведь с таким же успехом найти его завтра, как и в любой другой день, во всяком случае, у ищущего есть шанс, которого нет у других смертных.
И Корнелиус принялся за дело. Он арендовал у «Себастиана Хансена и сына» старое, давно заброшенное кладбище в западной части Овчинного Островка под тем предлогом, что хочет развести огород. Он истребил буйные заросли дягиля и щавеля, которые веками благоденствовали здесь, и собрал полусгнившие кости мертвецов в общую могилу, для которой Смертный Кочет сделал красивый деревянный крест с надписью: «Покойтесь с миром». И одновременно тайно от всех он искал клад.