Мориц передал руль графу, а сам занялся мотором. Лодку стало боком относить к северной оконечности Тюленьего острова. Анна-Ирис еще ближе придвинулась к жениху и углом своей тали укрыла ему колени.
— Ничего страшного, — успокоил ее граф и снова запел.
Мориц пытался пустить в ход остановившийся мотор, он вспотел, лицо покрылось черными брызгами и подтеками. Лодку быстро несло. Волнение между тем заметно усилилось. Посредине пролива, где ветер и морское течение боролись друг с другом за владычество, вздулись бугристые валы строптивой, искрящейся на солнце воды. Мориц на миг оторвался от мотора и схватился за руль.
— Надо постараться не попасть в водоворот, — сказал он.
Граф как ни в чем не бывало продолжал петь. Книгу он закрыл и сунул в карман.
— Давай запускай поскорей свою адскую машину! — крикнул он в промежутке между куплетами, послав невесте преувеличенно спокойный взгляд. Мориц снова принялся за мотор. Последовало несколько глухих неровных толчков — лодка дернулась и развернулась в нужном направлении.
— Браво! — крикнул граф, доставая книгу.
Но мгновение спустя мотор опять остановился.
Мориц покачал головой. Анна-Ирис принялась жалостно хныкать. Граф смеялся и зевал, будто ничего особенного не случилось. Он просунул голову и плечи к Морицу в машинный отсек:
— По такому случаю сам бог велел для поднятия духа, верно?
Мориц почувствовал у подбородка горлышко бутылки. Граф вернулся к своей невесте и опять затянул песню.
Ветер крепчал, вспененные волны сладострастно и безжалостно бурлили вокруг кренящейся лодки. Еще один раз удалось Морицу выжать из мотора признаки жизни, он успел подогнать катер с подветренной стороны к Русалочьему Островку, выпрыгнул на камни и закрепил канат, привязав его к скальному выступу. Граф, смеясь, помог своей невесте сойти на сушу, расположился с ней под прикрытием скалы и снова достал книгу псалмов. Мориц, который лежал в лодке, всунувшись наполовину в машинный отсек, слышал сквозь шум и клокотанье волн развеселое пение графа:
Ветер совсем разбушевался, вдоль берега Тюленьего острова белела кипенная опушка, а водяные валы в проливе вспенились шипучими гребнями.
— Хватит тебе! Прекрати наконец свое глупое пение! — бранчливо сказала Анна-Ирис. — Право, момент для этого неподходящий. К тому же ты без конца поешь один и тот же куплет!
— Ну и что же, куплет-то чудесный, — ответил граф, — этот, где он древо режет. Отличное занятие, как раз по мне! Вот так резать древо в размышленье!
Он поднялся, чтобы посмотреть, как там у Морица дела с мотором, но катер куда-то делся.
— Что за дьявольщина?.. — рявкнул он, раскатисто хохоча, и стал всматриваться в море. Анна-Ирис тоже поднялась. Она указала рукой поверх торопливо бегущих волн и сказала с рыданием в голосе:
— Нет, ты только посмотри! Вон он плывет, далеко-далеко!
Теперь и граф увидел лодку… черную точку вдали среди всей белизны.
— У него, наверно, канат оборвался! — запричитала Анна-Ирис.
— Ну, это навряд ли, — возразил граф. И тут же неистово захлопал себя по ляжкам, точно придя в восторг. — И правда, ей-ей, вон обрывок болтается!
— Да разве же это повод для бурного веселья? — воскликнула Анна-Ирис, ошеломленно глядя на графа. — Ведь мы остались одни-одинешеньки на этом пустынном рифе! Карл Эрик, ведь теперь неизвестно, вернемся ли мы живыми домой!
— Еще как вернемся! — гаркнул граф. И стал карабкаться на самую высокую точку островка. Анна-Ирис, всхлипывая, следовала за ним. Ветер и брызги пены свистели у них в ушах. Граф достал из кармана платок и принялся махать, но ни единой живой души не было видно на обвеянном ветром берегу.
— Спускайся обратно! — кричала Анна-Ирис. — Куда ты меня ведешь? Пошли, бога ради, вниз, там хоть укрыться можно!
— Да-да, сейчас я иду! Сейчас иду! — успокоил ее граф. Он пригнулся, спрятавшись за выступ скалы, и со смаком отхлебнул малую толику из своей карманной бутылки. А затем, сияя радостью, с громогласным пением вернулся к невесте.
Анна-Ирис воззрилась на него. Страх и вместе презрение, ледяное отчаяние и вместе некая решимость сквозили в ее взгляде.
— В жизни еще не попадала в такую глупую и кошмарную историю! — сказала она.
Он обхватил ее руками за плечи и пропел в ответ спокойно и веско: