Поэт
Я уважаю именно красную Немезиду,
Она не даст меня в обиду.
Духовник
(тихо поэту)
Если дело отложат, мы можем быть спокойны:
Денек-другой — и Руис освободит нас, наградит
героев…
Луис
(подходит к Альде)
Теперь примите меня
Так судьба хотела.
Нас те же люди казнят.
Мы гибнем за то же дело.
Крепитесь — мы обречены.
Быть может, через час у крепостной стены…
Но уж слышен орудий грохот блаженный,
Всё ближе и ближе ракеты вспыхивают
Уж трепещут у стен Картагена
Сигнальные огни батальонов Руиса.
Альда, дайте мне вашу руку.
Гонгора
(возмущенный)
Что же ты скажешь в ответ?
Альда
(протягивая руку Луису)
Ему и тебе
Я дам мою слабую руку…
Входит быстро комендант трибунала.
Комендант
Гражданин председатель, прикажите утроить охрану.
Под влиянием роялистских агитаторов толпа
настроена несколько странно.
Только что один пацифист продажный,
При явном сочувствии несознательных граждан,
Проповедовал необходимость компромисса
И предлагал начать переговоры с бандитами Руиса.
1-й судья
Шпион!
Конечно, он?..
Комендант
О да! Конечно! Устранен…
Пабло
Поставьте верный караул и плотней закройте эти окна —
Голос обманутых граждан нам только мешает работать.
Комендант уходит. Часовые закрывают окна.
Сейчас мы разберем дело трех роялистов, захваченных
на месте преступления,
Обвиняемых в организации мятежа и в измене.
Но позвольте раньше огласить приговор по делу
гражданки Романьес.
Итак, я не вижу возражений против оправдания?..
Гонгора
Я прошу слова.
Пабло
Вы? Но ведь мы согласны с вами…
Вы просите слова, чтоб обосновать юридическую
сторону, столь важную,
Или чтоб точнее формулировать наше общее мнение?..
Гонгора
Нет. Чтобы покаяться перед всеми гражданами
В великом преступлении…
2-й судья
(первому)
Это что-то необычайное:
Гонгора — кается!
Гонгора
(идет к окну. Про себя)
Гремят орудия… Последний час грядет…
(Раскрывает окно. Громко)
Перед тобой я буду каяться, народ.
Голоса за сценой:
«Чего он хочет?
Он поможет нам! Он насытит нас!
Снова морочит!
Да здравствует Неистовый!»
Вы ропщете — на базарах нет хлеба?
Многие из вас сегодня не обедали.
Новых денег никто не берет.
Не достать ни рыбы, ни риса,
И трусы уже слышат у Железных ворот
Топот эскадронов Руиса.
Бедные! Над вашими подвигами дети содрогнутся —
Чем вы не жертвовали для Революции?
Голоса за сценой:
«Мы не можем без хлеба! Бороться безумно!
Натощак и Коммуна не Коммуна!
Достань хлеба! Прогони Руиса!
Или мирись с роялистами!»
Да, вы герои! А я хочу покаяться пред всеми
В скупости и в нерадении.
Мне было шестнадцать лет, я покинул дом родной,
Покой, уют, богатство,
Пошел работать в шахты,
Киркой сердца дробить и звать на бой.
Меня схватили мадридские ищейки,
Заковали в цепи, бросили в склеп.
Глядите, на этих руках еще чернеют
Следы королевских колец.
Бежал! В Бильбао — баррикады! Нас мало! Трудно было!
Пуля в руку, снова поймали, что ж — еще монаршая
милость,
В каземате ждал казни. Вот чьи-то шаги… За мной
пришли…
Но нет! Вы восстали, ворота взломали, спасли!