Я часто сравниваю мысленно нашу жизнь и жизнь крестьян в других районах, например в Сарычавуше, на границе с Восточным Баязитом, я там службу проходил. Никакой разницы не вижу, разве что от нас столица поближе. А Республике между тем скоро пятьдесят.
Помнится, на границе есть деревенька Гюльверен. Думаете, она чем-нибудь отличается от нашей Дёкюльджек? Нисколько. Даже тугаи такие же. Неподалеку от той деревни была здоровенная ямина — метров тридцать в диаметре. Говорили, будто это след от метеорита. В тех краях тоже полно было кабанов. В нашей части был один старшина, малость чокнутый. Однажды мы пошли на охоту, подстрелили кабана. Старшина приказал притащить его в часть, мы притащили. «А теперь ешьте!» — велел он. Вот псих! Где это видано — жрать кабанятину! Хорошо, мы в тот же день подстрелили горного козла. Приготовили мясо, отличное, к слову сказать, и поели его, а старшине сказали, будто это свинина. Поверил, дурак! Я часто вспоминаю тот случай и думаю: не только в армии, но и везде командуют дураки. Еще слава богу, что не вышел правительственный закон кушать кабанье мясо. Правда, есть указ, чтобы каждая деревня сдавала по пять кабаньих хвостов.
Карами наконец-то сделал хоть одно доброе дело для односельчан — пригласил к нам американских охотников, и те подстрелили в Эскикале восемь кабанов. Пять хвостов Карами передал старосте, а тот сдал их ветеринару. Ветеринар обследовал хвосты и засвидетельствовал, что это действительно хвосты диких Кабанов. Таким образом мы выполнили обязательство.
Кабаны исчезли.
Однажды я ездил в Эскикале, товарищ пригласил на свадьбу. Отец этого моего товарища рассказывал: «Во-о-он то место, где стоят три дерева, называется Кётючорак. В тридцатых годах там был густой лес, и кабанов там водилось — не счесть. Каждый вечер кабаны небольшими стадами, штук по восемь-десять, направлялись в дубовую рощу. Я часто наблюдал за ними издалека. Звери питались желудями. Я, бывало, встану для омовения и вижу, как они тянутся в Кётючорак. И взрослые звери были сыты, и детеныши при них. Ни они людям вреда не причиняли, ни люди им. С тех пор как у каждого появилось ружье, кабанов совсем не осталось. Ни кабанов, ни дубняка. Лет через двадцать останутся лишь голые камни. Сейчас новая мода пошла: правительство скупает у населения улиток. По сто двадцать пять курушей платят за килограмм. Целыми грузовиками вывозят улиток в Амасью, а оттуда — куда бы вы думали? — в Италию! Исчезают заросли, погибают птицы…»
Тосйалынцы нанимаются на строительство канала. Им по пятнадцать лир в день платят. Никто из наших и не вздумал присоединиться к ним. Иногда мне кажется, что люди все охотней занимаются всякими махинациями и жульничеством, потому что видят: честным путем не проживешь. Я это к тому говорю, что на строительстве канала всякие безобразия творятся. Мне рассказывали, как они там ночью тайком заваливают землей вырытые за день траншеи, а на следующий день легко вынимают эту землю и ни за что получают денежки. Разве так можно? Неужели никому дела до этого нет?
Глава нашего государства Сулейман Демирель любит повторять, что он сам родом из деревни. А моему приятелю из Эскикале, у которого я был на свадьбе, довелось как-то видеть Демиреля в Кырыклы, так он говорит: «Не может быть, чтобы Демирель был из нашенских, из крестьян, уж больно дородный он, с такой комплекцией не то что с крестьянским, а и со своим-то делом ему трудно управляться».
Короче, превозмог я себя. Запряг волов, начал вспашку. Вспахал — озимые стал сеять. Думаю, вдвоем с Али управимся. Не с руки мне нанимать трактористов. Вдруг, думаю, придется опять в Анкару ехать, денежки-то и пригодятся.
По деревне ходят слухи, будто кабаны сбили с ног какую-то молодку в Хелледже. Хорошо, народ подоспел на помощь, прикончили секача, а хвост отрезали и сдали ветеринару. Бабу отвезли в больницу. А Бекир по прозвищу Чурбан все-таки отдал богу душу. Говорят, будто у него селезенка лопнула. Не идет у меня из головы тот случай. Отчаянный он был мужик, этот Бекир! Не убоялся один на один пойти против дикого зверя. Вот бы и нам так пойти против своей горькой судьбины. Тут ведь что важно? Чтоб люди друг за дружку держались. Глядишь, сообща и одолели б общие горести, жизнь по-другому пошла бы.
В полдень прикатил Карами на своем джипе. Увидел меня, вытащил сложенный пополам конверт.
— На, держи, тебе на почте передали.
Поначалу я решил, что это весточка от отца с Яшаром. Потом вижу — письмо не от руки, а на машинке отстучали. Начиналось: «Господин Сейит Бюкюльмез!», а внизу стояло: «Твой друг Дж. Ф. Харпер». Ага, вот оно что! Интересно, паразит Карами вскрывал конверт, читал письмо? Наверно, читал. Ну и черт с ним! Вот что было написано: «Я есть очен огорчен, что имею сообщить плохой известий. Мы получать бумаги на тебя, проверка давать плохой результат. Наш директор отказывать тебе в работа. Я очен сожалеть…» Дальше он благодарил меня за дружбу, выражал добрые пожелания, передавая всем приветы.