— Молчи, жена, не встревай!
Вот так он всегда мне рот затыкает!
— Как поживает Исмахан-абла? Здоров ли дядюшка Эльван?
— Я давно не видел отца. Они с Яшаром как ушли за куропаткой, так до сих пор не вернулись в деревню. Я думал, они здесь, у вас.
— Ох, Сейдо, они тут такую шумиху подняли! Я чуть со стыда не сгорел, что у меня такие односельчане.
— А мне так ничуть стыдно не было. Правда на стороне дяди Эльвана. Сейчас вы и сами это видите.
— Что делать — ума не приложу, — сокрушенно молвил Сейит. — Я будто в ловушку угодил.
— Послушай моего совета, — сказал Али. — Не надо тебе встречаться с Харпыром, тем более что он уезжает. Неприлично требовать, чтоб он вернул подарок обратно. Смирись ты с потерей. Все равно сделанного не исправить.
— Конечно, — не удержалась я, — Аллах у одного отымет, другому подаст.
— Алла-а-ах!.. — простонал Сейит, закатывая глаза.
— И все-таки не надо тебе с Харпыром встречаться, такое мое мнение.
— А где сейчас находятся мой отец с Яшаром, тебе известно?
— Понятия не имею. О них ведь даже в газете писали, будто ходят-бродят по городу, снюхались с леваками… Они даже с супругой премьер-министра встречались. Отчаянные они у тебя…
— Зачем они к ней ходили? — удивился Сейит.
— По ихнему разумению выходило так, что она должна была им помочь.
— Но ведь Назмийе-ханым не благотворительное общество. Валлахи, никакого понятия у них!
— В том-то и дело. Не от большого ума это. Я тут даже не признался никому, что они мои односельчане. Постеснялся соседних привратников. Не советую я тебе искать встречи с Харпыром, он все равно на днях уезжает и с работой помочь уже не сможет. Это во-первых, а во-вторых — он тебе такого понарасскажет об их поведении, что ты от стыда не будешь знать, куда деваться. Они приставали к нему, студентов перетянули на свою сторону. Есть тут у нас один жилец, член кассационного суда Назми-бей, большой человек. Уж как он их вразумлял — слушать не захотели. И профессор Сафа-бей пытался их усовестить. Куда там! Зато поддержку нашли у студентов, они даже взяли твоего отца и сына к себе в квартиру. Пришлось полковнику Сабахаттину-бею вмешаться — не дело, чтобы в нашем доме ошивались всякие подозрительные типы. Здесь такое творилось, в двух словах не перескажешь! М-да, не следует тебе встречаться с Харпыром.
— Где ж они обретаются, где ночуют, не знаешь?
— Поди угадай. Он ведь непоседа, твой отец. Слышал я, будто живут где-то на Саманпазары. Я тебе откровенно скажу, Сейдо, не с руки мне, чтобы меня заподозрили в связи с ними. Я от них подальше старался держаться. Не хватало еще из-за них под подозрение попасть. Сам видишь, до чего здесь непросто работу найти. Не желаю я из-за них места лишаться. Что, разве я не прав, Сейдо-эфенди?
— Паразит Карами потешается надо мной. Ох, тошно мне, брат Али.
— Погоди, не расстраивайся. У меня тут одна мыслишка родилась. Полковник Сабахаттин-бей расположен ко мне. Я похлопотал, авось он пристроит меня агентом работать. Если дело выгорит, ты сможешь на мое место устроиться. Сейчас они меня проверяют. Сабахаттин-бей говорит, что нужды в тщательной проверке нет, просто требуется соблюсти формальности.
— Что это за работа такая — агент?
— Э-э, как тебе сказать? Я и сам толком не знаю. В общем, агенты — это те, кто преследует разных бродяг, врагов правительства, анархистов и прочую шушеру.
— Жалованье хоть приличное?
— Еще бы! Платят там — будь здоров.
— От всей души желаю тебе удачи, Али. Да поможет тебе Аллах.
— Харпыры мебель свою распродают. Бетти-ханым просила дать знать Карами, чтобы он приехал за креслами, они ему хотят их подарить. Ты бы не мог передать ему?
— Едва ли. Первым делом я должен повидать отца. Когда вернусь в деревню, так и быть, скажу Карами. Но неизвестно, когда это будет.
— Чтоб отыскать своих, тебе надо пойти отсюда вниз по улице, мимо кондитерской «Туна», министерства сельского хозяйства, в сторону Кызылая. Они там часто бывают. А не увидишь — отправляйся на Саманпазары. Походи по гостиницам, ханам.
— Знал бы ты, братец Теджир, до чего я сейчас жалею, что не послушал отца и отдал куропатку. Хоть бы прок какой был. Так нет же. Я думал, американец — инженер по самолетам, большой человек. А на деле оказался проходимец проходимцем. Я ведь отчасти твоим уговорам поддался.
— Что? — вспылил мой Али. — Выходит, я во всем виноватый?
— Ты говорил, что он хороший человек, гуд человек. Я тебе доверился. Вот что из этого получилось.
— Если б твое дело выгорело, ты бы говорил, что заслуга твоя. А сейчас, когда не повезло, всю вину на меня валишь.