— Давай, давай, Сейдо-эфенди! — подбросила я хворосту в огонь.
— Я не это имел в виду, — замялся Сейит. — Нам с тобой обоим не повезло.
— Обоим не повезло, — передразнил его Али. — Как сказать. Харпыр, что ни говори, оказался порядочным человеком. Он сделал все возможное, чтобы устроить тебя на работу, и не его вина, что бумаги пришли с плохим ответом. Он уже ничего не мог поделать. Ты сам виноват, что голосовал за Рабочую партию. В бумагах так прямо и написано.
— Ты читал? — удивился Сейдо.
— Собственными глазами не видел, а от Харпыра слышал.
— Что правда, то правда, — пригорюнился Сейдо. — Я и впрямь голосовал за Рабочую партию. Но я тебе вот что скажу, — и Сейдо поднял голову. — Доведись мне сегодня голосовать, я опять выступлю за Рабочую партию. Она лучше других, потому хотя бы, что правду народу говорит, поддерживает бедняков.
— Очнись! Что ты мелешь! Послушал бы лучше Сабахаттина-бея, он тебе вмиг разъяснил бы, что такое пролетарская диктатура, которую хочет установить Рабочая партия. Вот и студентам голову заморочили, сбили их с праведного пути. Эх, земляк, простая душа, ничего, как я погляжу, ты не смыслишь…
— Значит, увезет он куропатку с собой?
— Разумеется. Разве что тебе удастся силком ее отнять. Однако не советую. А по доброй воле он ее не вернет.
— Зачем она ему теперь?
— Будет охотиться.
— Он нам подарки привозил: шапку, безрукавку, всякую дребедень.
— Вот видишь! Если потребуешь куропатку обратно, придется подарки возвращать. А это такое позорище — слов нет! Даже цыгане такого не делают. Вся Анкара осуждает твоего отца и сына. Да вас вся страна на смех подымет.
— Не забудь передать Карами, чтобы за креслами приехал, — сказала я.
— Черт бы побрал этого Карами! Не стану я ничего ему передавать. Пускай кто-нибудь другой заботится. Это он на меня донес, что я за Рабочую партию голосовал, больше некому. Не желаю я в его сторону смотреть!
— Кушать хочешь? А то давай вместе отобедаем, — предложила я.
Али молча взглянул на меня. Я поднялась и поставила воду на огонь, чтобы отварить макароны.
— Нет, я кушать не буду. Мне пора. Не видать мне покоя, пока своих не отыщу, — сказал Сейдо и поднялся.
— Перекуси сначала, потом пойдешь.
— Нет. Может, мы когда-нибудь все вместе и сядем за ваш стол…
— Ты злость-то свою уйми, Сейдо-эфенди. Скажи Карами, чтоб заехал за креслами.
Ничего не ответил Сейит, молча шагнул к двери. Мы с мужем вышли проводить его и столкнулись на лестнице с Семой-ханым. Она несла в руках большую картонную коробку. Мой Али подскочил к ней, хотел помочь втащить наверх, но Сема-ханым крикнула:
— Нет-нет-нет! Пускай мне Гюльджан поможет. Ох и тяжесть! Купила электрообогреватель, кучу денег отвалила. — И вдруг глянула на меня строго и давай отчитывать прямо при муже и госте: — Слушай, Гюльджан! Я тебе что велела? Сделать у меня уборку. Почему ж ты здесь прохлаждаешься? Кто тебя отпускал? Все вы такие — как деньги получать, так вы первые, а стоит на минутку из дому отлучиться, улизнуть норовите! Погоди у меня!
Я-то понимаю, что Сема-ханым нарочно расшумелась, чтобы отвлечь внимание от коробки, но мне все равно неприятно. Однако сдержалась я, проглотила обиду.
— Я только что спустилась вниз, госпожа. Пусть глаза мои ослепнут, если я вру.
Я приняла из ее рук коробку и потащила наверх.
— Осторожно, Гюльджан! — крикнул мне снизу Али. — Не урони!
— А хоть бы и уронила — не велика беда, — ответила я. — У нашей госпожи денег куры не клюют, новый обогреватель купит.
— Ох, Али-бей, ну и язычок у твоей жены!
— Не обращайте внимания, абла! Глупая она у меня.
38. Поиски продолжаются
Рассказывает Тургут.
Мы сидели за столом и играли в молчанку. Мурат Топрак взял в руки карандаш и потянулся за бумагой.
«Просьба ко всем, — написал он. — Возьмите учебники и садитесь в разных местах: один пусть останется за столом, другой — на кушетке, остальные пусть перейдут в другие комнаты. Читайте учебники вслух, будто задание учите. Короче, как вчера. А я опять начну проверять приемник на всех диапазонах».
«Мои знакомые с факультета связи говорят, будто имеется специальный прибор для обнаружения подслушивающих устройств», — написал Наджи.
«Где мы можем раздобыть такой прибор? — написал Халиль. — Не у американцев же!»
«Мы и без прибора отыщем».
«Разумеется!» — написал я.