Штангист может шваркнуть в сердцах своей, не поддавшейся жиму, железной «игрушкой» о помост…
Фехтовальщик, бросая себя в «молнию», издает облегчающий душу вопль…
Спринтер, упустив на чужую грудь ленточку финиша, еще яростнее бежит по дорожке десяток метров, выпуская «пар» горечи поражения…
А стрелок не может позволить себе ни того, ни другого, ни третьего. Ему не дано самой спецификой стрельбы возможности для выплеска наружу в мощных физических усилиях перекопившихся внутри продуктов стресса.
Стрельба, как определил бы специальный психолог, интровертивна… Она в себе. У стрелка в момент выстрела активен только один, согнутый на манер рыболовного крючка, указательный палец… И в него разряжать свои нервы бессмысленно. Смажешь.
Потом, отстрелявшись, конечно, ты волен хоть на голове ходить… И мир стрельбы помнит разное, связанное с несбывшимся: вон тот плакал навзрыд, как ребенок… А вон тот, итальянец, разбил о бетонный пол тира винтовку, будто она в чем-то была виновата…
Но все это, повторяю, возможно потом, когда «пальчик» отпустит на волю последнюю пулю серии… До этого стрелок что-то вроде парового котла, выхода из которого нет, а давление в нем достигает угрожающих «атмосфер»…
И тем не менее крохотная отдушника нашлась. Стрелки, по-моему, лучшие спортивные мимы. О, как они умеют гримасничать!..
За минувший стрелковый год я скопил в памяти феноменальную коллекцию «рож», бесподобный набор артикуляционных построений губ…
Даже подумалось, что спортивным психологам стоило бы подзаняться созданием такой специальной мимической фототеки. По ней наверняка было бы возможно изучать зеркальность стрессовых наполнений…
Невозмутимость, брезгливость, пренебрежение, скука, бесшабашность, боль, подозрительность, недоумение, нежность, ужас, облегчение, нахальство, восторг, отвращение, горесть, надежда, томление, ненависть, покой, недоверие, ликование, безнадежность, тревожность, презрение, усталость, злорадство, независимость, огорчение, отчужденность, лихорадка, просветленность, уныние, страдание, наслаждение… Сколько всего за этими моментальными живыми фотографиями стресса!..
Профессор Ланге в психофизиологическом этюде «Эмоции» пишет:
«Эмоции суть не только важные факторы индивидуальной жизни. Они представляют собой самые могущественные естественные силы, какие мы только знаем. Каждая страница истории народов, как и отдельных лиц, свидетельствует об их непреодолимой власти. Бури страстей погубили более жизней и разрушили более стран, чем ураганы; их потоки потопили больше городов, чем наводнения, а потому нельзя не находить странным, что они не вызвали большого рвения для изучения их природы и сущности».
В остальном же стрелок в момент творчества отрешен от всего. Слева и справа, позади него мира не существует. Одиночество без воображения. Мужество и азарт. Повышенное сгорание…
Интересно, какой цвет у азарта? С чем можно сравнить эту бешено-белую плавку? Страшная штука…
Когда позавчера на Сашку Агаронова, мастера из Баку, — он вел как раз пеньком прицела «кабана» — грохнулся, опрокинутый сильным порывом ветра, тот самый демонстрационный щит, которым ребята отгородили бойницу от сквозняка, Саша, мгновенно вылетев из шока, первым делом спохватился — не ушел ли «кабан»?..
Ему было не до хохота, что качался по тиру…
Встречались, правда, на «кабаньей охоте» и такие… Иоган мне рассказывал про одного англичанина. Этот «сэр» стрелял с трубкой в зубах. Когда она у него погасла, «сэр» невозмутимо положил винтовку, раскурил носогрейку и приступил к стрельбе снова. «Кабан» за это время успел уже прошмыгнуть пару раз невредимым, и «сэру» записали две «баранки»…
— Осталось два пробега! — отчетливо предупреждает судья.
Это значит, что еще два выстрела — и Яков может укладывать свою винтовку в знаменитый футляр от Аншутца… Я, конечно, спешу, до Аншутца еще дойдет дело, но больно уж не терпится: популярнейший западногерманский фирмач Аншутц (фирма изготавливает превосходное спортивное оружие) лично, после победы Якова на стрельбище в Хохбрюке, подарил ему винтовку… Но Яков из нее не стреляет. Он продолжает бить «кабанов» из родимой, из «ижевки»…
Напряжение в тире заметно спало… Седьмая пуля Якова была в «девятке», восьмая в «червонце», но теперь уже всем ясно — рекорд не состоялся…
Судейский возглас: «Осталось два пробега!» — который весьма не любят стрелки, — он, как всегда неожиданно вторгаясь в психику, секундно дробит сосредоточенность и отрешенность, — сейчас, по-моему, больше всего действует на Иогана…