Приехали, сопим, нервничаем, стреляем… Три дня били «оленя» и двойными и одиночными… Ужас! В результате Романенко — первое место, второе — Севрюгин, я на третьем, а Григоришин — четвертый…
После-то я уж успокоился… Подумаешь, думаю, мне двадцать семь лет. Еще не первая Олимпиада в моей жизни. Успею. Романенко в Мельбурне взял «золото», а Севрюгин бронзовую медаль… Все в порядке. А потом видишь как получилось?.. Олимпиада в Австралии была последней, на которой стреляли по движущимся целям. И шестнадцать лет с тех пор прошло… До Мюнхена…
— В шестьдесят четвертом году на Союзе я ничего поработал. В Москве был чемпионат. С медалями его закончил, и меня в шестьдесят пятом впервые ввели в сборную. Ганя тогда в ней был капитаном. Съездили мы в Каир на первенство Европы… Давно я не был чемпионом Европы-то. Стал. Я тогда из Египта четыре золотых медали привез. Две за командную победу, а пару за личные места. Полный чемодан «золота». На таможне, думаю, не пропустят… Через неделю после возвращения ничего пострелял «косулю» на чемпионате Союза… Сплю, в общем, спокойно. А потом — бах! — в шестьдесят шестом, на первенстве мира в Висбадене, поломался… Шестое место на «кабане». Но команде вроде кашу не испортил. Командой мы тогда рванули мировой рекорд и первое место увезли домой…
Накатывает шестьдесят седьмой годик… Я по результатам шестьдесят седьмого не прохожу в сборную. Почему, думаю?.. На ЦС «Динамо» показал на «кабане» 548 очков. Это тогда был лучший результат в сезоне. Думаю, уж этого достаточно, чтобы мне доверили место в сборной и свободный билетик в Италию. Там вот-вот откроется чемпионат мира только по движущимся целям. Не тут-то было… Представляешь, в тот же день, когда я отмолотил 548 очков, мне устраивают контрольную стрельбу с Колей Старостенко из Белоруссии. Ничего себе, думаю, пироги… Разозлился. Ты бы не разозлился, что ли? Тут ноги трясутся, а я должен перестреливать… За что боролись?..
Выхожу на огневой, ну, думаю, сейчас я вам настреляю. Поликанин уже старшим тренером был… «Кабан» только из-за забора — я ему в нос. По пятаку — хлесть, хлесть!.. Вправо, влево… Думаю, Коля сообразит что к чему… И тоже не будет упираться… А он всерьез. Проиграл я ему, естественно. Плюнул и — уехал домой… Стреляйте, думаю, сами. Сенька вери мач!.. Совесть-то ведь надо же иметь… Короче, сборная для меня накрылась. Мне потом объяснили: это, мол, за то тебя так, что ты куришь… Вот так!
В шестьдесят восьмом я вообще никуда не ездил, зарекомендовал себя как «выпивоха», «куряка» и так далее… Со зла институт закончил. Свободных минуток-то прибавилось… Да… Но в шестьдесят девятом засосало, как у алкоголика. Охота стрелять — спасу нет. Поехал на Союз в Москву. И занял там третье место.
Вечером в гостиницу — мы на ВДНХ жили — приходят Поликанин, Ратников, Скопинцев, Романенко… Весь тренерский цвет. А мы сидим с ребятами, в «дурака» играем…
Поликанин посмотрел на меня и говорит:
«А я-то думал, что ты учел свои ошибки».
«Это какие?» У меня аж горлом пошло все. Ну, думаю, я им сейчас все выскажу… А говорить не могу. Схватил сигарету и закурил… Сердце — бух, бух!.. «Ошибки…» Что я, на линии огня, что ли, водку пью? Или еще чего?..
В общем, в сборную меня «прокатили»… Юзом.
Ладно, думаю… В семидесятом году все идет нормально. Завязал я с курением. Наши, из «Динамо», говорят Поликанину: мол, возьмите Железняка в сборную… А он — нет. Он, мол, курит… Господи… Ну, не идиотизм ли?..
В семьдесят первом я выигрываю Спартакиаду народов с рекордом на «кабане». 569 очков! Удовольствие, а не рекорд… Прежний был Постоянова: 566… А я не знал, что 566, думал — 562 почему-то всего… И все равно в Зуль, на первенство Европы, меня не взяли… Был бы девушкой — заплакал… Темнота сплошная. Ничего не пойму… Но стреляю. На нерве. Выигрываю Украину, первенство «Динамо»… И наши пошли к верхнему начальству: мол, так и так… Человек работает, а его в гробу видят…
То начальство спрашивает у Поликанина: в чем дело?.. Это уж мне рассказывали… Да… Поликанин говорит, что Железняк, мол, нарушает спортивный режим… Выпивает, мол… А ему в ответ: «Пусть он нам «золото» из Мюнхена привезет — мы с ним вместе выпьем… За победу».
И меня ввели в сборную… Прибросим бабки. В шестьдесят шестом я «полетел» из нее, а «влетел» в декабре семьдесят первого… Нужны комментарии, а?.. Кстати, в шестьдесят седьмом, когда обсуждался мой вопрос о поездке в Италию, только Ганя Никитин сказал за меня. Он же тогда капитаном был в сборной…