— Тьфу ты, неладная! — сплюнул в сердцах Кряквин. Сдернул с запястья браслет с хронометром и уставился на циферблат. Буратинный нос секундной стрелки бесшумно скользил по кругу. Кряквин ненужно и натуго подвел завод. «И эта тоже… — подумал он нехорошо об Ани, — лярва… Тили-тили… Трали-вали… в душу еще, главное, лезет. Землячка… Сидит где-нибудь сейчас и ржет как кобыла. Довольная, как же, дурачка, мол, российского облапошила… У-у…»
Кряквин настолько реально представил себе хохочущую Ани в окружении таких же, как она, девиц, что даже закрыл ладонями уши и зажмурился. «Вот стыдобища-то…»
— Алексей… С вами что — плохо? — донеслось до него откуда-то.
Он опустил руки и обернулся всем корпусом. Перед ним стояла Ани, но совсем не такая теперь. Была она сейчас в тонком ворсистом свитере белого-белого цвета, столбик воротника под самый подбородок, в узкой черной юбке и блестящих высоких сапогах на толстой подошве.
Видимо, на лице его так искренне отразилось изумление, что Ани рассмеялась:
— Что такое?.. Не узнали?..
— Не узнал… — обрадованно сказал Кряквин. — Я уж грешным делом подумал — все… Ушла, думаю. Хорошо как вам все это… — Он взмахнул ладонью.
— Вам нравится? — просто и открыто спросила она, усаживаясь за стол.
— Ну… то ли дело… Картинка!
— О-о… Картинка… — повторила Ани. — Я рада…
— Да-а… хорошо… — сказал Кряквин, не зная, о чем говорить дальше. Посмотрел на часы.
— Надо идти? — спросила серьезно Ани.
— Да уж, если по правде, то надо… Как бы не опоздать мне…
— Тогда надо идти… — Ани гибко встала.
— А-а… — Хотел было спросить о расчете Кряквин, но не спросил, подумав, что это произойдет на выходе, там, и медленно встал тоже. Положил папиросы и бумажку с расчетом в карман.
Ани невесомо взяла его под руку и повела между столиками к темному переходу. У Кряквина инстинктивно сжались кулаки, мелькнуло почему-то — сейчас начнется…
Но вот они прошли переход, знакомый ему холл и остановились у гардеробной… Ничего не случилось.
Кряквин по-быстрому накинул кашне, нахлобучил шапку, одел, не застегивая, пальто и, нервничая все сильней, украдкой взглянул на Ани.
Она, уже одетая в светлое широкое пальто и вязаную шапочку, тоже смотрела на него.
— Ну? — хрипловато спросил Кряквин и тут же сообразил, что не дал чаевых гардеробщице. Сунул руку в карман, горстью схватил какие-то монеты и со стуком выложил их на барьер загородки.
Ани улыбнулась, подошла к нему и заботливо поправила кашне.
— Застегнитесь. Там дождь…
— А-а… Сейчас, — напряженно кивнул Кряквин, застегиваясь.
— Идем… — Ани снова невесело взяла его под руку, и они подошли к вертушке.
«Значит, там…» — подумал Кряквин и, пропуская Ани первой, оглянулся — никто за ними не шел.
Знакомый швейцар встретил его на улице поклоном.
Кряквин тоже кивнул.
Нет, он абсолютно ничего не понимал, что происходит… Ведь денег-то он не платил.
Сыпался мелкий, но быстрый дождь. Бульвар плавился от огней. Когда они отошли от «стриптизной» шагов на тридцать, Кряквин опять оглянулся и, не выдержав, остановился.