Семенов шевельнул плечом.
— Ведь по пустой же породе собирались тащить штольню. Идиотизм!
— Да, да… Тут и дураку понятно, — вздохнул Семенов, вытирая платком взмокшее лицо.
— Дураку, говорите? — Тучин хмуро прищурился на Семенова. — Странное дело получается, Юрий Ильич… Дуракам всегда все понятно, а они от этого все одно дураки. Почему так, не скажете?..
— Вы про Студеникина, да? — виновато спросил Семенов.
— И про вас тоже. Идите, Юрий Ильич…
— Привет, начальники! — В кабинет вошел Снегур, главный горняк комбината. — Не ждали?
— У-у! — обрадовался Тучин. — Как манну небесную ждем. С приездом, Петр Сергеич. Не томи, рассказывай.
— Закурить дай сперва.
— Все стреляешь, да?
— Курить бросаю.
— На, на…
Снегур — высокий, здоровый, лет сорока человек, с грубоватым, обветренным лицом — закурил.
— В общем, ребята, как ни странно, а пока все в ажуре. Да… Занесло меня аж на Дальний Восток. И, значит, один там такой заводик решил взять наш заказ на вибропитатели…
— Иди ты!
— Точно.
— Рыбка, наверно, помогла? — неуверенно пошутил Семенов, намекая на копченого палтуса, с которым обычно и разлетались по спецкомандировкам комбинатовские толкачи.
— Да пошла она, эта рыбка! — сплюнул Снегур. — Ты за кого меня принимаешь? Я же не умею совать-то на лапу. Срамота!.. Одному, правда, деятелю всучил… Было дело. Но так мы с ним у него на дому разговоры вели. Жена у него, скажу вам… Семужного посола!
— Ну? — подмигнул Тучин.
— Не-е… — отмахнулся Снегур. — Чист, как правда. Не до этого было… В общем, взяли заказ. Обещаются изготовить машины к третьему кварталу.
— Здорово! — сказал Тучин.
— Но… Но, понимаешь, есть тут одно но… Теперь все дело за металлом.
— А что такое? — с тревогой спросил Тучин.
— Металл-то нам, Паша, надо давать свой. Они, понимаешь ли, шьют из материала заказчика…
— И что?
— Не знаю. Попытаемся сговориться с Череповецким металлургическим. Молись, Пашка… Дадут нам металл — будешь вытряхивать руду вибропитателями…
— А как не дадут? — прищурился Тучин, теребя ус.
— Сам знаешь.
— В трубу вылечу. У-у!
— Вместе полетим, Павел Степанович, — искривился в улыбке Семенов и… чихнул в пухлый кулачок.
— Нет уж! — хлопнул ладонью по столу Тучин. — Мест свободных нету. Ты полетишь один… Нам с тобой, Юра, не по пути. Я, знаешь ли, про космос с детства мечтаю. Понял? Так что если уж и полечу куда-нибудь, то один… Один.
— Как баба-яга, да? — подначил Снегур.
— Во-во. Так что ищи-ка себе другого… космонавта.
Серега Гуридзе закрыл уши руками. Сморщился… Григорий глубоко затянулся и шлепнул Серегу ладонью по каскетке.
— Ты чего это хмуришься? Как этот… суслик во время пионерской облавы.
Серега смущенно улыбнулся:
— По ушам сильно бьет…
— Салага.
— Не салага я. За дэнь, знаешь…
— Да еще не скоро. Я шнур надлинил. Считай до сорока — потом гукнет…
Орт был сумрачен. Слабовато светили в нем редкие лампочки. Холодно искрились водяные натеки. Сидели, ожидая взрыва, на куче нешкуреных еловых жердей, предназначенных для взрывных работ, — фугасы на них, этих жердях, крепятся.
— …хотя и сам, — закончил Григорий, — сколько палю, а все одно звук завсегда врасплох…
И это было точно. Кто работал в горе, знает: жди не жди аммонитного грохота — не дождешься. Звук непременно улучит тот самый момент, когда ты секундно хотя бы рассредоточишься, соскользнешь с напряжения, а после и сдавит упруго и торжествующе тесные подземные пространства, коротко и тупо всаживая в тебя тугой, ознобляющий звон. Похоже это еще ну на… Грохнуло! И они увидели, как рванулся из скреперного штрека, похожий на парус, выгнутый взрывной волной, клуб пыли… Щемливо и траурно завоняло сгоревшей взрывчаткой…
— На что смахивает, знаешь? — сморгнул Серега, проглотив наконец-то застоявшееся комком возле горла ожидание. — В дэтстве нырнешь пад воду, а кто-нибудь камень об камень. Вай! Нэхорошо ушам делается…
— Ну, ладно, короче. Ты об чем со мной толковать собирался? — Григорий направил на Серегино лицо струю от своего фонаря. — А то тянем резину, как эти…
Серега заметно заволновался, достал из нагрудного кармана робы сигарету, пригнулся к Григорьевому окурку, раскурил…
— Ты нэ спеши. Время есть. Пускай проветрится штрэк хорошо. Погоди… — Он поднялся, отошел, размываясь в сумраке, вертанул там чего-то, и зашипел слышно выходящий под давлением воздух, смешанный с водяной пылью. Вернулся. Стоя и начал: — Аб Зынаиде разговор будет…