Комбинат «Полярный» одним из первых среди отечественных горных предприятий внедрил систему этажного принудительного обрушения, одностадийную отработку и сплошную выемку с отбойкой руды в зажиме. На подземных рудниках комбината впервые в широких промышленных масштабах освоена доставка руды мощными скреперными лебедками, осуществлен полный переход на многостаночное бурение скважин, накоплен опыт производства массовых взрывов, внедрена механизированная зарядка глубоких скважин. Проведены широкие промышленные испытания и начато освоение выпуска руды с применением вибропитателей.
Высокие показатели работы подземных рудников комбината «Полярный» не могли появиться на основе отдельных разрозненных исследований. Это результат продуманной технической политики, последовательно осуществляемой на всех уровнях инженерной службы комбината и имеющей целью непрерывное совершенствование и технически обоснованное прогнозирование дальнейшего развития горного производства…»
«Ну и что? Что дальше?.. — ехидно спросил самого себя Кряквин, продолжая смотреть в окно. — Это же все про железки… А где ж у тебя про людей, которые ворочают этими железками?.. Про вот таких вот Сундуковых и прочих?..» И в это мгновение Кряквин поймал себя на мысли, от которой ему разом сделалось душно… Он подумал о том, что если бы сейчас вместо Михеева в Москве находился Кряквин, то он, наверное, этот Кряквин… тоже… не выступил бы на совещании… «Почему?» — немо спросил он у собственного отражения в темном стекле, слегка поседевшем от близкого дыхания. «Почему?» И кто-то решительно и твердо ответил ему в нем самом: «Да потому, что ты тоже в ответе за все, что грозит комбинату. Ты тоже, как и Михеев, все эти годы только и выполнял план, спускаемый сверху. Ты напрягал до упора технологическую нить рудников; не так, что ли? Ты компромиссничал там, где необходимо было проявлять риск и решимость. Вон — результат твоего сглаживания углов… Студеникин… Он навсегда смотался с комбината. Что, ты не мог вышибить его отсюда раньше?.. То-то. Еще как мог… Но не хотел связываться… Вот так-то, братец. Подумаешь, ты чуть раньше Михеева схватился за голову и заблажил караул… В твоих расчетах по комбинату — твоя вина, а не заслуга, понял?»
Кряквин прислонился лбом к обмороженному стеклу. Оторвался от него и размашисто заходил по кабинету, яростно дожевывая бумажный мундштук папиросы. И чтобы сбить волнение, — так он делал не раз наедине с собой, — наклонился, поставил ладони на ковер и выкинул тело в стойку, чувствуя, как горячо наливается кровью лицо…
— Раз… Два… Три…
Он не сразу заметил, как беззвучно приоткрылась дверь его кабинета, а затем в него, бочком, просунулась светловолосая, хрупкая девчушка в валеночках… Лет так шести — не больше. С мокрой тряпицей в руке. Она широко раскрытыми глазами смотрела на кряквинские упражнения и вдруг звонко сказала:
— А мой папка себя молотком по пальцу ударил.
Кряквин вздрогнул и сел на ковер. Обалдело уставился на девчушку.
— А зачем?
— Промахнулся.
Кряквин вскочил на ноги и подошел к ней.
— Молодец… твой папка.
— Я знаю, — сказала девчушка серьезно. — А хотите, я вам сказку расскажу? Хотите? Про боевых цапель…
— Ну… расскажи… — Кряквин подхватил сказительницу на руки.
— Так вот… Слушайте… — прихватила в себя воздух девчушка. — Давным-давно уже жили в одном таком месте боевые цапли… Белые-белые! Красивые-красивые!
— Наська! Насть! Поди сюда… — шепотом позвала ее от двери пожилая уборщица. — Ух ты, осподи!.. Мешаешь же Алексею Егорычу…
«Наська» соскользнула с рук Кряквина и побежала к ней.
— Вы уж, Алексей Егорыч, не ругайтесь, ладно? И эта… подите сюда на минутку…
Кряквин оправил свитер и, недоумевая, вышел из кабинета вслед за уборщицей.
Та подвела его к довольно-таки странному сооружению на стене в коридоре. Это были не часы, хотя и со стрелками. По верху металлические буквы: ВЫПОЛНЕНИЕ ПЛАНА ПРОИЗВОДСТВА С НАЧАЛА МЕСЯЦА (в процентах). Маленькая стрелка указывала на цифровой результат по руде, большая — по концентрату.
— Вота, Алексей Егорыч… — показала рукой уборщица. — Ты погляди, а? Я тут чего-то надвигала. Невзначай дак… — Она сердито покосилась на внучку. — Поправь уж, как надо… Я как пришла, звезда вроде не горела, а? И стрелки, убей не упомню — куды нацелены были?..