— И вас это не раздражает?
Михеев задумался.
— Если честно, то иногда — да.
— Выводы делаете?
— Какие выводы, Алексей Егорович?
— Значит, не делаете. А напрасно…
— Не понял? — насторожился Михеев.
— Шаганскому, вероятно, выгодно разъединить нас.
— Глупости! — возмутился Михеев. — Как вы могли такое придумать? Шаганский…
— Мне неприятен, — перебил его Кряквин. — Как, впрочем, неприятны мне и его взаимоотношения с вами.
— Готовы объяснить?
— Когда и где угодно.
— А не говорит ли в вас в данном случае некоторое… возможно излишнее… ну, скажем, патриотическое чувство… Вы меня понимаете?
— Прекрасно, — отрезал Кряквин. — Говорит, но не мешает. Мне на это наплевать! Лишь бы человек жил и работал на совесть. Понимаете, на совесть! А каких он там кровей и мастей — мне до форточки! Я не антрополог и не этнограф, в конце-то концов. Я — горняк. И я обучен умению отличать пустые породы от содержащих в себе полезный компонент. А Шаганский — пустышка. Это мое глубочайшее убеждение. Но пустышка не безвредная. Нет. Техника безопасности таких вот Шаганских безопасна только для них, но не безопасна для окружающих… — Кряквин взглянул на Михеева.
— Продолжайте, пожалуйста. Я слушаю вас внимательно, — сказал он.
— А может быть, не стоит? — с заботой спросил Кряквин и машинально показал на сердце.
— Благодарю, — усмехнулся Михеев. — Я думаю… мы драться-то не будем? Не нарушим технику безопасности для перенесших инфаркт?
— Конечно же нет, Иван Андреевич…
— А поговорить мне до чертиков захотелось! — сказал Михеев. — Намолчался до одури. Поехали дальше. Вы остановились на технике безопасности.
— Вот именно. На технике безопасности… Общеизвестность, о которой вы, Иван Андреевич, уже говорили… И говорили абсолютно верно… постаралась и тут. Она до основания затерла и смыла истинный смысл этого понятия. Люди настолько привыкли к употреблению этих слов — «техника безопасности», что буквально не слышат и не думают, что они говорят. Техника безопасности — значит, дважды два четыре. Все ясно, все понятно. Не суй нос туда и туда… Оторвет. Она, с ее правилами, охраняет от травли, учит разумному поведению в процессе труда и так далее… Общеизвестно, банально и пресно. Надоело!.. А для меня лично с некоторых пор… техника безопасности… чуть ли не философская категория. Ей-богу! Хотя, конечно, ну какой же из меня философ? Смешно.
— Пошло-поехало! — неожиданно вмешалась Ксения, появившись с блюдом в руках, на котором дымилось жаркое. — Стоило только уйти, а они, как настоящие интеллигенты, дома — о работе, на работе — о женщинах. Ведь праздник же сегодня, господа! Уймитесь. Успеете…
— Извините, Ксения Павловна, — сказал Кряквин. — Больше не будем.
— Вот так и живем… — подмигнул ему Михеев. — Да!.. А что же мы вашу-то Варвару Дмитриевну не захватили? Это же безобразие! Как я мог об этом забыть…
— Ничего, ничего… — поднял руку Кряквин. — Ее нет сейчас в городе. Вчера увезла школьников на экскурсию в Мурманск. На все праздники укатила…
— Ах вот как… — протянул Михеев. — Тогда все равно… предлагаю тост за женщин!
— Которые делают из вас директоров, — подкусила Ксения.
— Допустим… — отстраненно отозвался Михеев и слегка предупреждающе посмотрел на жену: мол, не переигрываешь ли, голубушка?..
Выпили. Стали закусывать. И опять наступила томительная пауза.
— Ксения… — нарушил молчание Михеев. — Понимаешь… Я понимаю… Праздник и так далее… Но ты уж извини… Мне хотелось бы все-таки дослушать соображения Алексея Егоровича…
— О технике безопасности? — хмыкнула она и посмотрела на Кряквина: мол, перестаньте чудить.
— Да, — сухо ответил Михеев. — О технике безопасности.
Кряквин, не мигая, стараясь сохранить бесстрастность, выдержал взгляд Ксении, и она первая опустила глаза. Сморщила нос. Ей вдруг сделалось как-то невыносимо скучно. Тоскливо… «Дура я, дура… — подумала она о себе и пожалела себя. — Столько готовиться, ждать, фантазировать… Толкуют о безразличии, напрочь осуждают его, а сами… Роботы. Технократы! Неужели так трудно понять, в чем нуждается она, баба?.. В элементарном мужском внимании. Неужели она, красивая, сильная, не достойна хотя бы его?.. Ну и пошли вы все к чертовой матери!..»
— Ну вас всех к черту! — уже вслух закончила Ксения. — Говорите хоть о ходе хамсы в Баб-эль-Мандебском проливе в четвертом веке до нашей эры! Мне все равно. Привет вам, птицы! Отряд не заметил потери бойца… — очень даже похоже скопировала Ксения мужа и вышла из комнаты.