— Я? На вас? — удивилась Зинка. — Ну что вы!.. — после того, что она только что услышала от Ксении Павловны, в ней опять исчезла уверенность. — Вы такая… нарепертованная.
— Какая, какая? — придвинулась к Зинке Ксения. — Повтори, пожалуйста.
— Нарепертованная… А что? У нас так говорят… — завиноватилась Зинка. — Девчонки.
Ксения засмеялась:
— Не слышала… А это ничего. Метко. Завидую я тебе, Зина! Ты этого не поймешь, а я действительно завидую тебе. И твоей не…на…ре…пер…тованности, — наконец-то с трудом, сквозь смех выговорила Ксения.
— Да ну вас! — махнула рукой Зинка. — Врете вы все! Ни в жись не поверю…
— И правильно сделаешь, между прочим, — нервно отозвалась Ксения. — Живи сама по себе и не верь никому. Я ведь такой же, как ты, была уже, Зиночка… Была! Да сплыла… Вот и завидую тебе сейчас. Только не тому, о чем ты подумала. Нет… Потому что, конечно, такой вот, как ты, я уже никогда не стану. И дело тут вовсе не в возрасте… Я завидую сейчас твоему не растраченному еще умению слушать других. Понимаешь? Там, где черт носит меня, так не умеют. Там слушают в основном себя. Каждый — самого себя… Это страшно, Зинуля… И наивность там ох не в чести… Понимаешь, то что я хочу и могу сделать, — я знаю. Знаю… Но вот как же сделать то, что я хочу и могу сделать, не знаю… — Ксения распалилась. Она говорила, не замечая того, что то, что она говорила сейчас, она уже говорила кому-то. Тема собственной нереализованности, оскорбляющей самое существо Ксении Павловны, давно уже стала навязчивой для нее, и, возвращая себя на привычно обкатанный круг размышлений, она, как молитвой, просила кого-то услышать и понять ее. — Оттого-то и идет все куда-то… Мимо, мимо. И пусто вот тут, — Ксения показала на сердце. — Пусто!.. Есть такой старинный-старинный миф. Ну легенда такая, греческая, понимаешь?
— Ага, — кивнула Зинка.
— А в ней рассказывается о том, как одна нимфа по имени Эхо была наказана супругой Зевса… Ее Герой звали… За болтливость Гера лишила ее членораздельной речи, оставив ей лишь способность повторять окончания чужих слов. Представляешь?..
— Да, да… — проглотила комок Зинка. — И что?
— Она умерла. Она очень любила одного красивого и гордого юношу… Нарцисса. Любила безответно, как ты…
— И как вы?
— Я не в счет, — откинула волосы Ксения. — И остался после нее один только голос… Эхо.
— Здорово… — шепнула почему-то Зинка.
— Еще бы!.. Кто бы меня наказал за язык мой… Надо бы! Нагородила тебе тут с три короба. Разошлась, понимаешь… А ты меня, поди, слушаешь и думаешь, — ишь, с жиру бесится бабенка… Ведь подумала, наверное, так, а? Ты скажи, я не обижусь. У меня на это давно иммунитет. Подумала?
— Сперва было дело, — открыто сказала Зинка.
— А потом? — усмехнулась Ксения.
— А потом мне вас жалко стало. Только я не знаю, чем смогла бы помочь вам… Честное слово. У вас же все есть.
— Что всё, Зина? — протянула к ней руки Ксения.
— Ну… все. Я не знаю…
— Вот то-то и оно… всё, Зина, это как раз — ничего. Всё — это ерунда! Ты скажи мне, пожалуйста, в чем вот я виновата, если даже имею всё? Ты думаешь, я одна вот такая на белом свете? Сорвалась с цепи и с жиру бесится… Нет, милая… А почему? Почему мы никому не нужны? Ведь я же не про постель сейчас… Ведь мне же и изменять ему неохота!..
— Я Григорию тоже еще не изменяла. А пристают… За день-то сколько их, кобелей, воды у меня напьется? Тьма. И каждый норовит… Скадрить по-ихнему.
— Я это помню… — улыбнулась Ксения.
— Что?
— Да нет… Так… — Ксения и сейчас не захотела рассказывать Зинке о том, как когда-то, еще на Вогдоре, работала она тоже в рудничной сатураторной. И тоже с водички все началось. С газированной… — Зин… — ласково обратилась Ксения, — а ты знаешь, чего бы тебе хотелось от жизни, а?
— Знаю, — сказала Зинка. — Мне много чего надо… Квартиру бы получить. Я бы маму из деревни привезла. Она у меня старенькая…
— А еще?
— Чтобы Гриша ко мне вернулся. Хоть какой!.. С глазами бы, конечно, еще лучше.
— Та-ак…
— И чтобы я в институт попала. В текстильный.
— Почему в текстильный? — удивилась Ксения.
— Нравится. Мне иногда такие матерьялы снятся… Конец света! В промтоварном таких нет. Чаю хотите?
— Поставь.
— А вы шить умеете? — спросила Зинка уже из-за занавески.
— Немного.
— Тогда я вам сейчас одну вещь покажу. Сама сшила… — Зинка нырнула под койку. Выдвинула чемодан. — Отвернитесь. Так… Вот. Еще маленько. Волосы щас подберу только… Смотрите.