— Стало быть, это вы, сударь, — пробормотал молодой человек, и по его тону было ясно, что он узнал прибывшего.
Это не слишком обрадовало последнего. Он считал, что слава его уже миновала, особенно для нынешнего молодого поколения. И проговорил с еле заметным провансальским акцентом:
— Соблаговолите запомнить, гражданин, что в данных обстоятельствах я зовусь Жубером и приехал закупать для господ Кальвилей, Париж, Каирская улица, вязаные изделия… Полагаю, память у вас хорошая.
Торчать здесь дольше без дела не было никаких причин, тем более что не приходилось рассчитывать на хорошую погоду. Молодой человек без лишних слов подал руку господину Жуберу и помог ему вскарабкаться на сиденье фургона под брезентовый навес, долженствующий защищать путников от дождя. Потом, укутав колени своего пассажира суконным покрывалом, обшитым по краям кожей, молодой человек надел выцветший от долгой носки и потерявший свой первоначальный цвет карик, зашел с другой стороны, пошарил рукой под сиденьем и, убедившись, что два крупного калибра пистолета лежат на месте, уселся рядом с гостем, сложил трубочкой свои мясистые бледные губы и издал отрывистый звук, заменяющий щелканье кнута.
— Извините, сударь, за неудобный экипаж, но ничего не поделаешь. Поверьте, тут повинны не мои личные вкусы, а профессия, — начал он по выезде из города своим глухим грубоватым голосом, нечетко, по-пикардийски выговаривая носовые звуки. — Дело в том, что я развожу нитки и основу, которую изготовляют в Абвиле, и распределяю их по деревням, где работают на дому, а готовые ткани отвожу для окраски в Бовэ. Но сейчас мы с вами катим налегке.
— Значит, гражданин, — произнес старик нравоучительным тоном, — вы способствуете эксплуатации сельского населения и занимаетесь делом, которое ущемляет интересы ткачей в городах, где имеются суконные мануфактуры…
В этом повторном обращении «гражданин» чувствовалась известная настойчивость. Его спутник немного покраснел и на сей раз ответил тем же:
— Гражданин, я разъезжаю в качестве скромного приказчика господина Грандена из Эльбефа, чем и зарабатываю себе на хлеб насущный. Он перекупил у господ Ван Робэ в Абвиле фабрику, изготовляющую основу. И вовсе я не коммивояжер. Конечно, картины, свидетелем которых мне приходится быть в силу моей профессии, образовали мои убеждения, и именно поэтому я прибыл вас встречать сюда, в Бовэ… — Он явно старался избегать в разговоре пикардийского акцента, что, впрочем, не мешало ему говорить вместо насущный — «насущный». — Но сейчас речь идет вовсе не о том, чтобы оправдывать себя в ваших глазах. Вы прямо из Парижа и, надеюсь, понимаете, что я сгораю от нетерпения… Что там делается?
Сведения господина Жубера мало чем дополнили те, что нынче утром дошли до префекта Бовэ и маршала Мармона, хотя старик передавал их совсем по-другому, а его отчасти иронический тон мог бы неприятно поразить какого-нибудь сторонника Бонапарта, не знай он, что перед ним никак уж не приверженец монархии. Только одну новость мог дополнительно сообщить путешественник, но откуда, интересно, он ее взял? А именно: что Наполеон велел призвать Карно, но встреча их произойдет только сегодня вечером… Без сомнения, император хочет привязать к своей колеснице Организатора Победы. В свою очередь господин Жубер также задавал спутнику вопрос за вопросом. Все его интересовало: и пейзаж, и улицы Бовэ, запруженные королевской гвардией, заваленные пожитками беглецов, толпы зевак, нищих, мастеровых, не находивших себе работы… Он осведомился также об умонастроении местных жителей. Известно ли, где остановятся королевские войска — здесь или на Сомме? Потому что такая угроза имеется, и, во всяком случае, в Париже опасаются — господин Жубер выделил голосом окончание этой фразы, как раньше он упирал на слово «гражданин», — что, если Мармон создаст фронт, значит, Бурбоны получили заверение в иностранной поддержке, а в том случае, если пруссаки и казаки снова хлынут к Парижу…
Но откуда было знать скромному приказчику о стратегических планах Людовика XVIII? Не от теренских же красильщиков, в самом деле, которым он только успел завести товар и тут же поспешил на условленное свидание, сумев заметить лишь то, что видел сейчас из окошка дилижанса и сам господин Жубер. В общем, хотя иностранных войск пока нет, все же можно нарваться на легкую кавалерию или на гренадеров, поэтому благоразумнее всего опередить войска и поскорее доехать до Пуа.
— Как до Пуа? — воскликнул парижский гость. — Значит, выбор пал на Пуа? Но ведь яснее ясного, что мы с вами окажемся на пути следования войск! Вот уж глупость!