— Да, сударыня. Я бы такую вещь на своем лице даже на сутки не оставил. В противном случае я считаю своим долгом предупредить вас, что ни один врач не может взять на себя ответственность за возможные последствия… Я могу удалить это в течение двух минут, — добавил он, еще раз вперив в лицо Баярда холодный сосредоточенный взгляд. Затем, полуобернувшись, застыл, прислушиваясь к раскатам громоподобного баса, который доносился из-за тонкой перегородки.
— Здорово, сестренка, — говорил бас. — Сдается мне, что я слышу здесь брань Баярда Сарториса.
Доктор и мисс Дженни застыли на месте; дверь тотчас же отворилась, и в комнату протиснулся самый тучный человек во всем округе. На нем был лоснящийся альпаковый пиджак, жилет и черные мешковатые бумажные брюки; складки жира на шее почти совсем закрывали широкий воротник сетчатой рубашки и узенький черный галстук. На его голове, напоминавшей голову римского сенатора, росли густые серебристые кудри.
— Что это с тобой стряслось, черт побери? — пророкотал он, после чего боком пролез в комнату, совершенно заполнив ее своим тучным телом, рядом с которым все остальные люди и предметы стали казаться просто карликами.
Это был доктор Люций Квинт Пибоди, восьмидесяти семи лет от роду, трехсот десяти фунтов весом, обладатель лошадиного пищеварительного тракта. Он начал практиковать в штате еще в те времена, когда весь медицинский инвентарь состоял из пилы, галлона виски и мешочка каломели; он служил полковым врачом у Джона Сарториса и даже после появления автомобиля в любое время суток, в любую погоду отправлялся в любом направлении по абсолютно непроезжим дорогам на кривобокой пролетке к любому белому или негру, который его вызвал, обычно принимая в качестве гонорара завтрак, состоящий из кукурузных лепешек с кофе, а иногда небольшой мешок кукурузы, фрукты или несколько цветочных луковиц и черенков.
Когда он был молодым и прытким, он вел журнал, вел его очень тщательно до тех пор, пока его гипотетические активы не достигли десяти тысяч долларов. Впрочем, это было сорок лет назад, и с тех пор он не утруждал себя какими-либо записями; но и теперь время от времени какой-либо сельский житель входил в его обшарпанную контору и, желая отметить годовщину своего появления на свет божий, возвращал деньги, которые задолжал доктору Пибоди его отец или дед и о которых тот давным-давно позабыл. Его знали все жители округа, и на рождество они посылали ему окорока и дичь. Говорили, будто он может провести остаток дней своих, разъезжая по округе все в той же неизменной пролетке, не заботясь о пропитании и ночлеге и не расходуя на них ни единого цента.
Доктор Пибоди заполнил всю комнату своею грубоватой простодушною массой, и, когда он подошел к мисс Дженни и похлопал ее по спине своей длинной, как грабли, рукой, от его тяжелой поступи задрожал весь дом.
— Привет, Дженни, — сказал он. — Привели Баярда снять с него мерку для страховки?
— Этот чертов мясник хочет меня резать, — сердито проворчал Баярд. — Вели им оставить меня в покое, Люш.
— Что-то рановато приниматься за разделку белого мяса в десять утра, — прогудел доктор Пибоди. — Черномазые — те дело другое. Руби черномазого в любое время после полуночи. Что это с ним, сынок? — спросил он у доктора Олфорда.
— По-моему, это просто-напросто бородавка, но мне уже надоело на нее смотреть, — сказала мисс Дженни.
— Это не бородавка, — решительно возразил доктор Олфорд. Пока он, пользуясь специальной терминологией, повторял свой диагноз, румяная физиономия доктора Пибоди озаряла общество своей доброжелательностью.
— Да, звучит довольно-таки страшно, — согласился он и, вновь потрясая пол, толкнул Баярда обратно в кресло одной ручищей, а другой повернул его лицом к свету. Потом вытащил из нагрудного кармана очки в железной оправе и принялся изучать его физиономию.
— По-вашему, это надо убрать?
— Безусловно, — холодно ответил доктор Олфорд. — Я считаю, что это новообразование необходимо удалить. Ему здесь совершенно не место. Это рак.
— Люди преспокойно жили с таким раком задолго до того, как они изобрели ножи, — сухо заметил доктор Пибоди. — Сиди спокойно, Баярд.
«А люди, подобные вам, — одна из причин этого», — так и вертелось на языке у молодого человека, но он сдержался и вместо этого сказал:
— Я могу удалить это новообразование за две минуты, полковник Сарторис.
— Будь я проклят, если вы это сделаете, — в ярости отвечал Баярд, порываясь встать. — Пусти меня, Люш.