Президиум, как и всегда, расположился за длинными столами, покрытыми красным бархатом, а колхозники, соблюдая приличное расстояние, сидели на корточках на земле. Председатель выкрикивал фамилии отличившихся, те, посмущавшись, выходили, брали подарки и под шутки присутствующих возвращались на место.
К Тогусу подошел брат и сел рядом, молча улыбнувшись. Это был самый младший брат, ему недавно исполнилось семнадцать лет, но он был уже очень сильный и хотел участвовать в борьбе. Его звали Монгуш. Тогус взглянул на брата искоса и подумал, что Монгуш очень похож на него фигурой и лицом.
За скачки и борьбу были назначены довольно высокие денежные призы, поэтому хозяева лошадей и борцы волновались, хотя постороннему глазу это не было заметно. Тогус поглядывал на молодых парней, сидевших кружком неподалеку, и думал, что ни один из них не соперник ему, что борьба будет скучной. Вот уже пять лет Тогус брал везде первые призы за борьбу: в этих краях он был самым сильным человеком.
После собрания приехал грузовик с лимонадом, все столпились вокруг, шумели, покупали по десять — пятнадцать бутылок, будто никогда в жизни не пили сладкой воды. Борцы воду не покупали, но Тогус выпил две бутылки, потому что не берег силу.
Наконец борьба началась. Вместе со всеми Тогус исполнил «танец орла»: попрыгал попеременно то на одной, то на другой ноге, взмахивая руками, подобно тому, как орел при касании с землей взмахивает крыльями, гася скорость приземления. Он и другие борцы были одеты в шудак — бархатные плавки и курточку без рукавов, на голых ногах, как ведерки, болтались сапоги.
По полю забегали могесалыры в бархатных зеленых халатах, размахивая шапками; закривлялись, загаерничали, подзадоривая борцов, вызывая их на поле. Вышла одна пара, потом вторая. Борцы стали друг против друга согнувшись, настороженно топтались, пытаясь ухватить соперника за шудак, заставить его потерять равновесие и коснуться земли рукой.
По правилам победители боролись с победителями, а побежденные выходили из игры. Зрители орали и свистели, разгоряченные могесалыры танцевали возле своих борцов, расхваливая их, сколько хватало фантазии.
— Мой Тогус родился в юрте нашего колхоза, но давно уже о его силе известно в дальних краях… Пять лет берет он лучшие премии!.. Не торопитесь выходить бороться с ним, подумайте, пока мы его одеваем… Ох, ни один шудак не лезет на моего богатыря, ума не приложу, во что бы его одеть!.. — так кричал могесалыр, натягивая шудак на Тогуса, и все это было правдой.
Тех, кто осмеливался выходить бороться с ним, Тогус в первую же минуту борьбы привычно схватывал за курточку, приподнимал, опускал на землю и снова ставил на ноги, как бы показывая этим, что он шутит, что всерьез бороться он и не думает.
Скоро на поле осталось две пары: Тогус, Монгуш и два молодых шофера. Тогус вышел к могесалыру, дождался соперника и увидел, что шофер, с которым будет бороться Монгуш, слабее. Монгуш наверняка одолеет, и тогда Тогусу придется бороться с братом.
Тогус встал как обычно, наклонившись, опустив длинные руки, покачивался, чуть напрягшись плечами, и плоские связки мускулов на незагорелой груди плотнели в ожидании. Потом привычным, быстрым, как бросок змеи, движением он схватил противника сзади за курточку, ощутил на скользких от пота плечах чужие взволнованные пальцы, приподнял противника, и вдруг, точно оступившись, склонился, коснулся рукой земли.
Толпа взревела. Тогус покачал головой и, не улыбнувшись, пошел переодеваться. Монгуш стал победителем борьбы, счастливо исполнил перед судьями танец орла, потом ушел к приятелям, говорил там долго, и язык его не успевал за словами.
Тогус сел, ожидая результатов скачек, на сухую, покрытую сгоревшей травой землю, в своей обычной позе: согнув ногу, откинувшись на локоть, бросив на колено длинную руку с тяжелой кистью. Подъехала верхом какая-то девушка и остановилась неподалеку. Две коротких черных косы были заплетены красной лентой, точно у лошади, участвующей в скачках; платье собралось, высоко обнажив ноги, короткие и худые, как у большинства буряток. Она пристально разглядывала Тогуса, и Тогус окликнул ее, засмеявшись. Девушка не ответила, продолжала стоять и смотреть, била камчой паутов на боках лошади.
Далеко на холмах показались первые всадники, толпа зашумела. Все рванулись навстречу: поехали машины, поскакали верховые, побежали пешие. Тогус встал.
Первым шел каурый, за ним, отстав на полтуловища, летел вороной. Лошади врезались в толпу, смешались с нею, что-то произошло, толпа взревела, потом смолкла — мимо Тогуса к судейскому столу проскакал вороной. Локти и ноги мальчишки, сидевшего на нем, взлетали, точно крылышки. Следом на гнедой кобыле скакал Монгуш и нахлестывал вороного по крупу. Лицо у Монгуша было яростным, собранным, как гвоздь, в одну точку. Вороной жеребец принадлежал их семье, и Монгушу хотелось, чтобы приз взял он.