Директор прочитал и головой покачал: «Мало». Я говорю: «Этим все сказано. После прочтения сжечь».
Директор еще раз прочитал и вдруг в лице изменился, пожал мне руку и тихо говорит: «Ясно. Спасибо за сигнал. Я и сам это понял». «Что вы поняли?» — спрашиваю. «То, что надо. Я ж не мальчик. По заглавным буквам читать умею».
Подмигнул он мне и исчез, а я лежу и думаю: за что он спасибо сказал? Какой он сигнал имел в виду? Что он прочитал по буквам?..
Уже несколько дней, как в доме отдыха чистота, порядок, в столовой свежие овощи из подсобного хозяйства, в комнатах цветы — одним словом, дело пошло на подъем. А я все понять хочу, какой он от меня сигнал получил. Я только и написал: «Олег Борисович Харламов. Советский Союз».
Знаешь, Веруня, у меня какая мысль появилась: может, Олег Борисович что-то от меня скрыл, он, может, не по чучелам работает, а совершенно по другой линии — в прокуратуре или еще где, и в итоге получилась загадка с одним неизвестным.
А пока что я начал помаленьку собираться домой. В пятницу встречай — поезд восьмой, вагон тринадцатый.
А пока до свидания.
Твой Семен.
P. S. Скоро и Олег Борисович тоже вернется, я тебя с ним познакомлю. Сходим в зоологический музей, если, конечно, он там работает, в чем, по правде говоря, я не вполне уверен.
1975
ВЫЗОВ
— Разрешите?.. (Главное — спокойствие.)
— Да-да, пожалуйста.
— Добрый день, Григорий Иванович. (В чем дело? Что могло случиться?)
— Здравствуйте. Садитесь. Я сейчас… (Калмыков. Забыл его имя-отчество.)
— Слушаюсь. (Чего он меня вдруг вызвал? Неужели узнал про халтуру для Гортранса? Если узнал — сейчас врежет.)
— Подождите, я письмо закончу… (Зачем я его вызвал? На календаре написал — Калмыков. А что — Калмыков?)
— Хорошо, я посижу. Я не тороплюсь. (Вот это уж зря — «не тороплюсь». Я же на работе.)
— Как дела, товарищ? Калмыков? (Зачем я его вызвал?)
— Вроде бы нормально. (Сейчас взовьется: «Вы считаете нормально в служебное время налево работать?»)
— Если так, то хорошо. (Сказал бы: «Григорий Иванович, вы меня вызвали по такому-то вопросу».)
— А как вы себя чувствуете, Григорий Иванович? (Не иначе узнал про Гортранс.)
— Ничего. Спасибо. (А если спросить: «Не догадываетесь, зачем я вас вызвал?» Тут он сам и подскажет.)
— Ну и хорошо. (Чего он волынит? Давай руби сплеча!)
— Что, уже без пяти четыре? (Глупо как получилось. Тянуть больше нельзя.)
— Без десяти. Ваши спешат. (А если сказать, что мы это на общественных началах? Нет. Не поверит.)
— Вы не догадываетесь, зачем я вас вызвал? (Ну, говори, говори, черт бы тебя побрал!)
— По правде сказать, не догадываюсь. (А вдруг какая-нибудь другая причина? Стоп! Все ясно. В среду мы с Котовым вместо профсоюзного собрания рванули в Лужники.)
— А вы подумайте. (Хитер. Наверно, давно уже понял, в чем дело.)
— Просто не знаю… (Если про хоккей скажет, отобьюсь. Хоккей — спорт смелых. Чувство локтя. Один за всех, все за одного.)
— Улыбаетесь, значит, смекнули, что к чему?.. (Хоть бы телефон зазвонил. Сказал бы: «Срочно вызывают. Перенесем наш разговор на завтра».)
— Это я так, от хорошего настроения. (Похоже, он сам позабыл, для чего меня вызвал.)
— От хорошего настроения? (Один бы сейчас телефонный звоночек!)
— Совершенно точно. (Забыл, забыл! Ха-ха!)
— Ну, вот что… Уже начало пятого… (Как же мне быть? Прямо комедия получается.)
— Григорий Иванович, лампочка мигнула. (Расскажу в отделе, будет легкий смех.)
— Ага. Телефон… Слушаю. Не мог я приехать. На совещании был. А? А поел в буфете. Кого? Да. Он как раз сейчас… Насчет чего? А он при чем? А-а… Ладно. Понял. Все. Пока. (Молодец Полина. Вовремя позвонила!) Товарищ Калмыков, я ваше имя-отчество забыл. (Выручила. Умница!)
— Яков Ильич. (Ну что? Что?)
— Я вас вот почему, Яков Ильич, попросил зайти… Дело весьма серьезное. Наша дочь Варя учится в той же школе, что и ваш сын… (Не откажет. Это уже точно.)