— Нет, не боюсь, — сказал Андрей. — Только я устал немного. Мне нужно передохнуть.
— А я ее боюсь, — сказала девушка.
Андрей тоже посмотрел в сторону луны и потом окинул всю холмистую равнину. Равнина в это предутреннее время, больше похожее на глубокую ночь, была багрового и одновременно пепельного цвета и поблескивала. Поблескивала искристостью мутной и мелкой. И Андрею вдруг представилось, что водит он по равнине не просто глазами, а какими-то сложнейшими окулярами и чудовищная определительная работа идет в нем. И голова его поворачивалась во все стороны вроде бы независимо от желания и необходимости туловища. И страшным представился Андрею со стороны его собственный вид.
Там, на холмах под луной, послышался хриплый, скрежещущий голос. Залаяла гончая. Но лай был едкий, странный. Как будто лаяла не собака, а какой-то металлический механизм. Девушка подбежала к Андрею, схватила его обеими руками за локоть. Лай приближался. Он нарастал, он мчался, скрипел и разваливался на ходу. Вдруг кто-то испуганно цвиркнул позади по асфальту. Андрей и девушка оглянулись. На шоссе выскочил и замер заяц. Он был большой, уже серый, и уши его стояли высоко и напряженно. Заяц стоял, вскинув грудь, и смотрел в глаза. Мгновение он как бы размышлял и, казалось, надеялся. Потом рванул задними ногами по асфальту, поскользнулся и бросился через дорогу в лес. И кусты зашелестели над ним, словно кто-то всхлипывал над его следом.
Тотчас же выбросился на дорогу крупный старый гончак. В нем не было резвости. В нем были знание дела и уверенность. Гончак тоже остановился. Глянул исподлобья, поклонился и деловито поскакал. Гончак поскакал все с тем желаем, от которого в нем гремели, скрежетали суставы, сухожилья, хрящи. Он деловито громыхал по перелескам, удаляясь. Бег его слышался нескончаемо.
— Неужели догонит? — спросил тревожно Андрей.
— Догонит, — сказала девушка упавшим голосом. — Обязательно догонит. Загоняет до смерти.
— Жаль, не было ружья, — сказал Андрей. — Свалил бы я его.
— За что? — встрепенулась девушка. — Он делает свое дело. Он к тому рожден. Его учили. Он несчастный.
— Хоть бы для себя гонял, — сказал Андрей.
— Вот потому и несчастный. Весь век старается, как проклятый. А дома хозяин ему кость швырнет. Да и попробуй не догони!
— Я думаю, что заяц все-таки уйдет, — сказал Андрей уверенно. — Он молодой, гордый. А этот старик…
— Вот поэтому и не уйдет, — сказала девушка уверенно и вздохнула. — Ну, пойдем. Утро начинается.
Далеко за дорогой, среди сосняка, наступил рассвет. Воздух быстро начал светлеть. На горе среди молодых сосен девушка остановилась и сказала:
— Смотри, — она вытянула руку в сторону недалекой долины, — там Маленец.
Самой долины видно не было, только видны были обступившие озеро сосны. Воздух там тоже светлел и светился решительно, ярко и как бы расступался. Потом он сделался розовым и поднялось оттуда светящееся, плоское и круглое облако. Облако легко и плавно вытянулось, затрепетало, поднялось выше и растаяло. И тут же во все стороны ударили лучи. Глазам стало легко. И запели птицы.
Когда вернулся Андрей домой, сосед шел от колонки, нес в одной руке полное ведро воды. Другая рука соседа была замотана полотенцем. Сосед издали сердито, но в то же время просительно посмотрел на Андрея. Андрей прошел в свою комнату, разделся, выпил кружку воды и лег на постель.
В дверь вежливо постучали.
Андрей поднялся, сел и сказал:
— Войдите.
Вошел сосед. Он сел на табуретку и пристально посмотрел на Андрея.
— Добрый день, — сказал Андрей.
— Какой же он добрый, день… — сказал сосед.
— Конечно, добрый, — сказал Андрей и улыбнулся.
— Зачем же так над пожилым человеком шутить? — сказал сосед.
— Как шутить? — насторожился Андрей.
— Плохая это шутка. На старости-то лет зачем мне так? — Сосед вопросительно посмотрел Андрею в лицо.
— Какие шутки? — сказал Андрей и вдруг заметил, что в доме стоит удивительная тишина, не слышно ни телевизора, ни приемника. — Какие шутки? — спросил Андрей.
Старик размотал на правой руке полотенце и протянул Андрею раскрытую ладонь. В ладони возле большого пальца сидела маленькая ветка. Та самая, что девушка отломила утром от яблони.
— Что это? — спросил Андрей.
— Приросла, — сказал старик укоризненно.
Он потрогал ветку пальцем левой руки. Ветка только покачнулась, она крепко сидела в ладони. Почки на ветке уже заметно набухли.
Снег только начал таять, а по лесу пахнет уже грибами. Уже влажные шорохи притаились по мхам. Еще ничего нет, а запах уже стелется. Особенно в полдень.