— Тут ничего чужого нет, — сказала девушка и взяла Андрея за руку.
— Там сосед у меня совсем обиженный сидит, — сказал Андрей.
— Он сам себя обидел, — сказала девушка. — Ему не на что обижаться.
— Ну как же, — засмеялся Андрей, — у него на ветке уже листья распустились и цвести собираются. А он руку все полотенцем заматывает. Всем говорит, что кипятком обварил.
— И правильно говорит. То есть не совсем правильно, — усмехнулась девушка.
— И приемник забыл. И телевизор не смотрит.
— А хорошо ведь это, — сказала девушка с улыбкой.
— Конечно, хорошо. Да жаль старика.
— Глупый он. Ему бы радоваться надо. Ну ладно. Вот уедешь отсюда, пусть он тогда и телевизор палит, и приемник свой крутит.
— До того времени он с ума сойдет, — сказал Андрей. — Все сидит в углу и песни какие-то распевает, словно ребенка укачивает.
— Пусть поукачивает, ему полезно, — сказала девушка, подняла воротник и засунула руки в рукава.
— Да и уезжать мне отсюда совсем не хочется, — сказал Андрей.
— Уезжать надо, — сказала девушка невесело и наклонила голову. — Ну, хорошо. Сегодня ночью заморозок ляжет, и весь цвет у него побьет. Только пусть он не гудит приемником да телевизором, пока не уедешь.
— Не хочется мне уезжать, — сказал Андрей.
Впереди в сумерках показалась лодка. Она стояла на берегу. Но вода уже подмывала лодку и покачивала. Лодка еле держалась у берега.
Теперь трудно все это было назвать просто разливом. Расстилалось море. И в низкой тьме ночи светились острова. Они крошечными далями огней переговаривались, как переговариваются напоминающие друг о друге корабли.
— Много лет назад я рыбачил здесь как-то с друзьями, — сказал Андрей. — Смешная получилась рыбалка. Взяли невод. Разлив тоже большой был. Только закинули, невод зацепился. Ночью рыбачили. Еле отцепили. Зашли в Маленец. Закинули. Опять зацепились. Мучились-мучились. Невод пустой, конечно. Отплыли под усадьбу. Бросили. Тянем. Тяжело. Как бурлаки тащим. Упарились. Вытянули и перепугались. Уж не мертвую ли скотину выволокли? Подошли все же. Какая-то странная кочка в неводе. Раздирали ее, раздирали… Только одного линя нашли. Зато громадный. В руках так и вьется. Бросили рыбалку — и домой.
— Так оно и должно было быть, — сказала девушка.
— Может быть, — согласился Андрей. — На веранде спали, линя тут бросили, заснуть не удалось. Только задремлешь — вроде кто-то вздохнет. И зубами скрипит. Собака, что ли, подобралась? Свет зажгли. Нет никакой собаки. Опять легли. Снова кто-то вздыхает. С рассветом глядим, а это линь на полу дышит и движется. Положили его в ведро и выпустили в Сороть.
— Уплыл? — сказала девушка.
— Сначала на боку долго лежал. Очумел на веранде за ночь. Потом встрепенулся — и от берега. Все же вернулся, поглядел на нас такими забавными глазами, дал круг — и в глубину.
— Ты ведь не жил здесь тогда, — сказала девушка.
— Да. Я тогда учился уже, заочно, а тут столяром работал. А жил-то я в деревне раньше, за Волгой. Сено косил, пахал. С матерью мы жили. Колодец был у нас. Помню, на хутор к нам девушка одна зашла. Заезжая. Туча большая в небе стояла. Такие тучи у нас перевалами называют.
— Перевалами?
— Да. Потому что стоит-стоит, а потом куда-нибудь перевалится. И девушка к нам на хутор пришла из-под тучи. И чуть в колодец не улетела.
Андрей сидел на корме, девушка сидела на самом носу лодки. Весла лежали на бортах. Девушка руки заложила за голову. Так они сидели вдалеке один от другого, а лодка покачивалась с кормы на нос.
— Ты полюбил ее? — спросила девушка.
— Я бы ее полюбил. Таких я тогда еще не видел.
— Что же вам помешало?
— Да ничего особенного. У нее жених оказался. И приехал.
На пригорке в усадьбе начал бить колокол. И каждый удар колокола уходил в свою особую сторону. И далеко уходил он, и пропадал в своей стороне навсегда. На усадьбе вспыхнул огонек. Вспыхнул и погас. И опять вспыхнул.
— Няня со своей лучиной, — сказала девушка.
За Маленцом опять послышался голос:
— Значит, поедешь скоро, — сказала девушка задумчиво.
— Не хочется мне уезжать, — сказал Андрей. — Давай поедом вместе.
— Я никуда не могу отсюда уехать, — сказала девушка и положила руки на колени.
— Поедем.
— Нет. А тебе ехать надо.
— Мне здесь так спокойно. — Андрей нагнулся и зачерпнул за бортом пригоршню воды.