Дэйв промолчал, мать наклонилась и заглядывает через его плечо в газету.
— Какой ужас этот оползень,— говорит она.— Погибли два человека и шесть собак. Это случилось недалеко от того места, где ты работал?
— Да,— говорит Дэйв,— совсем рядом.
— Что ж,— говорит мать,— если уж ты непременно должен ехать, до поезда еще есть немного времени, забеги к Арнольду.
Ты ведь даже не видел их малютку.
Но когда он сказал, что идет к Арнольду, мать сказала — еще минуту, пускай сначала зайдет к мяснику, возьмет для нее кое-что.
Но он опоздает на поезд.
Не опоздает! Это просто отговорка, он не желает оказать матери пустячную услугу.
Подходя по дорожке, он увидел на веранде жену брата, она высоко подняла ребенка, запрокинула голову и улыбается ему.
— Кто тебя любит? — спрашивает она.
Минуту-другую Дэйв стоял и смотрел на них.
Да.
Он тоже хочет что-то делать. Но по-своему. Что-то очень свое.
да
ДА
В ТО ЛЕТО
повесть
Перевод И. Гуровой
THAT SUMMER
Зимой я хорошую работу нашел, только все равно знал: долго я на этой ферме не задержусь, потянет куда-нибудь еще. Ну, до конца стрижки все-таки остался, и пока всю шерсть на станцию не доставили, по нескольку тюков за раз. Декабрь только начинался, наличных я поднакопил, дай, думаю, отведу душу в городе, давненько я по городским улицам не ходил. А поиздержусь, так, может, и там работу найду.
Старикан, фермер то есть, отпускать меня не хотел: так и эдак уламывал, чтоб я остался, а я ни в какую. Нет, я с ним ладил, и кормежка была приличная, только он и его хозяйка все время собачились, а народу на ферме — они да я. Спал я в кухне на продавленном диване, потому что в их домишке всего-то две комнаты было и до смерти мне надоело каждый вечер слушать, как они на сон грядущий ругаются. Старикан мне объяснил, что он бы давно приличный дом построил, но его хозяйка сразу на дыбы: дескать, тогда она тут уж навеки жить обречена. И ни в какую. Только жить-то они все равно тут жили.
До станции от них шесть миль, и, чтоб на поезд успеть, я с зарей встал и старикана не видел, но едва с крыльца сошел, как его хозяйка следом выбежала. В руке кошелек, какого я прежде у нее не замечал, а в нем — золотые соверены. Заставила меня взять один, но чтоб я его не разменивал, а хранил и всегда ее вспоминал. Я пошел по дороге, а она вдруг за мной — и поцеловала. А потом стояла там и махала мне вслед. Ну и видик у нее был! Волосы висят космами, а поверх ночной рубашки старый мужнин пиджак. Жалко мне стало, и даже уходить как-то расхотелось. Долина такая тихая, мирная, солнце встает в ясном небе, и только где-то овца блеет да собаки лают. Я их с цепи спускать не стал. Гляжу на склоны и думаю, до чего ж я хороший работник — вон сколько за зиму кустов и папоротников убрал. Только нет, думаю, пора подаваться куда-нибудь еще. Сколько раз я желал, чтоб не тянуло меня никуда, только что толку от пожеланий.
Ну, я и уехал. Только поезда немножко ждать пришлось, и тут со мной носильщик заговорил. Вечером он на танцах был и зевал во весь рот, да и умыться ему не помешало бы.
— Старик погулять тебя отпустил? — спрашивает.
— Нет,— говорю.— Совсем уезжаю.
— Это как же? — До него даже не сразу дошло.— Другой работы ведь не найдешь!
— Ничего,— говорю.— Как-нибудь.
Тут он давай рассказывать, что ему сестра написала: муж у нее без работы и дела в городе — хуже некуда. Только он еще не договорил, как подошел поезд и я влез в вагон. А поезд шел медленно, со всеми остановками, и у меня прямо скулы сводило, когда я около двух добрался наконец до города.
Сумку свою я на вокзале оставил, перекусил и пошел бродить по улицам, смотреть на витрины и на прохожих. Вот, думаю, устрою себе праздник. Может, девочку подцеплю, а о работе еще долго можно не думать. Я прикинул, не сходить ли в киношку, и решил — нет, лучше просто по улице пройтись. Времени впереди полно, чтобы все сделать, чего хочу, так куда торопиться? Ведь всегда все хуже получается, чем ждешь, а потому лучше заранее посмаковать да подольше. Я свернул в парк и сел на скамью. Думаю: пройдет мимо подходящая девочка, а я погляжу, посмотрит она на меня или нет. Идут — и все мимо. Ладно, говорю себе, если такая отошьет — не заплачу. И все-таки в душе надеюсь, что мне повезет. И скоро.