Ну, скоро одного привели назад, и я так и не узнал, сколько ему дали, только он очень переживал. Сел, зажал голову в ладонях и молчит. Я очень жалел, что он не захотел со мной разговаривать,— очень тяжело было сидеть там и смотреть на него. Мне говорили, что у него есть жена и куча детей. Только терпеть мне пришлось недолго, потому что вернулся второй и вызвали меня. Но я еще к двери не подошел, как первый вскочил и сунул мне лапу.
— Желаю тебе удачи, малыш,— говорит. Вот так вдруг. У меня даже глаза защипало.
Ну, надзиратель повел меня по коридору к узкой лестнице и велел сесть и ждать, а там уже какой-то парень ждал. Провалиться мне — гляжу, а это Тед, ну, тот, который мои деньги на пляже прикарманил.
— Вот черт! — говорю, и мне было показалось, что он хочет притвориться, будто в первый раз меня видит.
— О своих делах не говорить! — сказал надзиратель.
— Ладно,— отвечаю и спросил Теда, как у него дела, хотя, конечно, глупый был вопрос.
— Не очень,— говорит.
— Я вам для вашего же добра советую,— говорит надзиратель.
— Да ладно,— говорю, и сказал Теду, что рад его видеть. Тоже, конечно, глупо вышло, потому что я ничего добавить не успел, как за ним по лестнице спустился еще один надзиратель, и получилось, будто я ехидничаю, что он меня обокрал. А я ничего такого не хотел. Просто увидел знакомого, ну и думал сказать ему по-дружески пару слов.
И пока я ждал там один, то задумался над тем, что сталось с Мэвис, с его девушкой, но тут он сошел вниз, и я ничего не сказал, уж очень у него вид был ошарашенный. Лицо белое как мел. Надзиратель повел его по коридору, и Тед, когда проходил мимо меня, сказал что-то, но вроде он сам с собой разговаривал. А я подумал, почему это я его в тюрьме ни разу не видел, а потом решил, что, наверное, его выпустили под залог, но тут пришла моя очередь подняться по лестнице.
Смотрю — а я в загородочке, где должен был стоять, пока шел разбор моего дела. Стоять там было довольно противно: зал полон народу, всяких людей, которые пришли поглазеть, а еще присяжные, и все судейские, и адвокаты. Но потом я все-таки поглядел в зал, нет ли там Терри. Только скоро опять отвернулся: уж очень много их прямо мне в лицо смотрели, да так, словно никогда никого на меня похожего прежде не видели.
Про присяжных я ни про кого сказать не мог, что знал его раньше, и мне пришлось порядком прождать, пока их всех вызвали. Я думал, суд так никогда и не начнется, но потом прочли обвинение и спросили, признаю я себя виновным или нет. Потом встал какой-то судейский и объяснил, какие против меня есть показания, а потом судья чего-то наговорил, только понять его никакой возможности не было. Тут выкликнули Мэгги, и она вошла, вся расфуфыренная. Ей велели поклясться на Библии, и адвокат спросил, как ее фамилия и имя и еще всякое про то, как мы жили у миссис Клегг. Потом он попросил ее рассказать про вечер такого-то дня и назвал число. Уж не знаю, как его кто запомнил. Я, например, напрочь забыл. И Мэгги рассказала, что я зашел в закусочную и заговорил с ней и как потом мы поднялись к ней в комнату.
— Вы пригласили его в свою комнату? — спрашивает адвокат, а Мэгги отвечает, что не помнит.
— Но я ничего против не имела,— сказал она, и адвокат сказал:
— О! — А потом спросил: — И что же произошло!
— Ничего не произошло,— говорит Мэгги.
— Вы должны сказать суду, что он с вами сделал,— говорит он.
— Ничего он не сделал,— отвечает Мэгги, и адвокат опять — «о!».
— Послушайте,— говорит он потом.— Мы понимаем ваши чувства! — И обводит взглядом всех в зале.— Но вы обязаны сказать суду.
Тут Мэгги давай краснеть, но повторяет, что я ей ничего не сделал. Всех это прямо ошарашило. Так тихо стало, что слышно было только, как люди дышат, а когда адвокат высморкался, все даже подскочили, но тут тишине пришел конец. Все заговорили, так что судья велел им замолчать.
Адвокат еще сильнее Мэгги покраснел, и совсем разъярился, можете мне поверить, но тут влез судья и начал спрашивать Мэгги, а она все одно твердит: нет и нет. Тогда судья сказал что-то адвокату, и тот опять давай задавать ей вопросы. Это вот я делал, спрашивает, и то ведь делал? Мэгги даже растерялась, но стоит на своем: нет и нет.
Ну, под конец судья опять влез, но я не все разобрал, что он говорил, да и никто не разобрал, но только сказал он что-то про напрасную трату времени, а адвокат сказал что-то про то, как я признал все и подписал. Но судья сказал, что только поэтому он передавать дело на рассмотрение присяжных не будет. И потом много еще чего добавил, только я мало что разобрал, но главное понял: привлекать меня не будут.