Едва он договорил, как надзиратель — он на ступеньках сидел, что его из зала видно не было,— велел мне спуститься и еще на ступеньках хвать меня за руку и говорит, что такого везучего человека он в жизни не видывал.
— А на будущее поберегись, парень,— говорит, а я иду по коридору словно в тумане. Надзиратели подходят, жмут мне руку, а у меня коленки подгибаются, я даже сел.
Ну, когда я вышел на улицу, меня еще трясло, но вдохнул пару раз побольше свежего воздуха, и мне полегчало. Да и всякому отдышаться захотелось бы, если бы их судья отпустил на все четыре стороны.
Но я-то, конечно, думал про Терри и сразу побежал к главному входу в суд. Там стояли люди и разговаривали. Некоторые меня узнали, и я заметил, что смотрят они на меня совсем по-другому, не так, как через загородочку, но мне было не до них, потому что я про Терри думал. Заглянул в зал, а там вообще никого, и я припустил к дому миссис Клегг.
Попугайчик висел у дверей, но внутри внизу все было тихо. Я поскакал вверх по лестнице через три ступеньки, но в моей с Терри комнате было пусто: кровать застелена, раскладушка вовсе убрана, и никаких вещей, а в воздухе карболкой попахивает. Сам не знаю зачем, я пошел к комнате Мэгги и открыл дверь, а там на кровати какой-то старикан валяется в одной рубашке.
— Извините,— говорю.— А Терри где? — спрашиваю, а он вместо ответа запустил в меня огрызком яблока. Ну, я захлопнул дверь и крикнул, что извиняюсь, а потом посмотрел в окно из нашей комнаты и вижу: миссис Клегг стоит у конца бельевой веревки, и я тут же к ней.
— Здравствуйте,— говорю и сразу спрашиваю: — А Терри где?
Но она нагнулась и сунула в рот прищепку, так что мне пришлось подождать, пока она всю стирку не развесила.
— В больнице он,— сказала она тогда и спрашивает: — А вы где пропадали?
Ну, я посмотрел ей прямо в глаза, только вот в стеклянный вперился.
— Уезжал,— говорю.
— Видите? — говорит и в простыню тычет.— Это он кровью закашлялся.
— Давно? — спрашиваю. А она отвечает, что два дня назад. Я повернулся, чтоб уйти, но миссис Клегг меня окликнула.
— За комнату заплатить надо, мистер,— говорит.
— Ладно,— отвечаю,— я скоро вернусь.
Бегу в больницу, и опять я как в тумане, только скверно мне.
В больнице они целую историю устроили, никак меня к Терри не пускали.
— Вы родственник? — допытываются.
— Нет,— отвечаю.— Просто я ему друг.
А тип за барьером так на меня посмотрел, будто слышать этого слова не может.
— Приходите,— говорит,— в часы посещений.— И назвал мне номер палаты и сказал, чтоб я спросил у сестры.
Сестра оказалась ничего, улыбнулась мне и повела на веранду, а там эта солдатская физия сидит, откинувшись на кучу подушек. Он мне во весь рот улыбнулся, но вид у него был хуже некуда.
— Привет, Терри,— говорю, а он говорит: «Привет, малыш», а больше нам и сказать вроде нечего. Я просто сел, взял его за руку, а больные на соседних кроватях посмотрели на нас, посмотрели да и отвернулись. Очень это с их стороны прилично, думаю.
— Тебе вроде бы не очень,— сказал я потом, но Терри, как всегда, ответил, что он себя нормально чувствует.
— Я хочу отсюда выбраться,— говорит.
— Может, полежишь, пока тебе худо? — говорю.
— Да не худо мне! — говорит.— Слушай, малыш,— говорит,— меня завтра вон туда переведут.— Приподнялся на подушках повыше и посмотрел через перила на малюсенькие домики в стороне.— Оттуда уйти проще простого,— говорит он.
— Но ходить-то ты можешь, Терри? — спрашиваю.
— Могу,— говорит.— Жду тебя завтра днем. Насильно они меня держать не будут,— говорит.
— Ладно, Терри,— ответил я, но думаю: это надо обмозговать.
— Так ты все сделаешь? — спрашивает он.
— Попробую,— ответил я.— А наличность у тебя есть?
— Нет,— говорит.
— Неважно,— говорю.— Я все сделаю.
— Значит, тебя отпустили? — говорит.
— А как ты это устроил, Терри? — спрашиваю.
— Как видишь, устроил,— отвечает, а больше ничего не объяснил.— Забудь! — только и сказал.
Ну, тут пришла сестра и сказала, что мне пора идти. Я сказал Терри «пока», догнал сестру и начал ее расспрашивать, а она сказала, что Терри в плохом состоянии.
— Что значит «в плохом»? — спрашиваю, но она сказала, чтоб я у доктора спросил, если сумею его найти.
Ну, мне повезло, потому что на лестнице я остановил молодого типа в белом халате, а он и оказался тот самый доктор.
— Он в очень плохом состоянии,— говорит этот самый доктор.
— Худо,— говорю.— Но он поправится?
— Об этом и думать нечего,— говорит.