— Я подал прошение для участия в конкурсе. Если все будет хорошо, мне повысят зарплату.
— Какой еще конкурс? — удивилась жена.
— Повышение по службе, прекрасная возможность сделать карьеру.
— А где будет проходить этот конкурс?
— В Риме.
— И на сколько же увеличат зарплату?
— Тысячи на три.
Жена молчала. Она разливала суп.
— По–моему, это очень мало, три тысячи лир, — наконец сказала она.
— Все–таки лучше, чем ничего, — ответил он. — Да и в Риме я никогда не был.
— Да ведь тебе понадобится уйма денег.
— Мне все оплатят, можно даже немного выгадать, если постараться. Я навел справки.
— Что–то не верится. Сколько раз ты мне сулил разные премии да авансы, а потом приносил домой в лучшем случае половину того, что обещал.
Он шумно втягивал с ложки суп и налегал на хлеб.
— И все–таки стоит попробовать. Заручусь чьей–нибудь поддержкой. Может, и проскочу. Кто не рискует, тот не выигрывает.
— Много мне проку от твоих присказок. А конец месяца, так все на меня: выкручивайся как знаешь… Да ты хотя бы подготовься как следует.
— Конечно, надо поскорее достать книги.
— Ага, теперь еще и книги. Сплошные расходы.
Дебютант вздохнул и неохотно взял из рук жены тарелку со вторым.
В официальном бюллетене, появившемся через месяц после циркуляра, подробнейшим образом излагались условия конкурса. Все было расписано по параграфам и скреплено подписями министров и чиновников Государственного контроля. Прошения уже пошли наверх заказной почтой — все было сделано согласно данным указаниям.
Наши конкурсанты энергично готовились к экзаменам, с программами они не расставались. То у одного, то у другого возникали вопросы, и часто между ними вспыхивали дискуссии о том, как трактовать ту или иную статью какого–нибудь закона или декрета. Случалось, они повышали голос, шум долетал до начальника управления, и тогда, отложив в сторону «Газетта уффичале» или штатное расписание, он вступал в спор со всем авторитетом дипломированного юриста. Спорщик он был отчаянный, кровь бросалась ему в лицо, он начинал заикаться. У него была больная печень.
В последнее воскресенье месяца в город приехал областной депутат, и в приемной партийного комитета среди просителей о пенсии, вдов, безработных, подхалимов оказался и наш дебютант. Тщательно выбритый, в свадебном костюме, белой рубашке и в строгом галстуке, он терпеливо дожидался очереди. Но как раз когда она подошла, улыбающийся депутат вышел вместе с приходским священником, словно оправдываясь, развел руками и удалился от дел, отправившись завтракать в гости к священнику. Наш дебютант вернулся домой подавленный. Жена и дети ждали его за столом: стыли воскресные спагетти, соус высыхал по краям тарелок.
Вскоре он получил выписанную им книгу. Она была составлена чиновниками министерства, и за нее пришлось заплатить наложенным платежом три тысячи лир — месяц сверхурочной работы. «Пособие по подготовке к экзаменам на одиннадцатую степень… Составлено доктором… Начальником отдела… Доктором… Начальником подотдела…» и так далее. Теперь каждый вечер после ужина, пока старший сын занимался логикой, он погружался в изучение государственного строя, административного аппарата, в статистику, в налоговое обложение, плутал в лабиринтах итальянской Конституции. Жена гладила или штопала носки. Время от времени сын приставал с каким–нибудь непонятным словом, и он, боясь опростоволоситься, раздраженно требовал, чтобы его оставили в покое, что с него хватит и собственных уроков. И мрачно склонялся над книгой, дымя вонючими сигаретами. «Папа, — поддразнивал его сын, — а если ты провалишься?» На такие вопросы он отвечал только взглядом, предвещавшим бурю.
Начальник управления ездил в центр провинции и вернулся с известием, что экзамены состоятся в феврале. Оставалось всего два месяца.
— Вы уж там поднажмите, — сказал он конкурсантам, — занимайтесь как следует, а если возникнут сложности, обращайтесь прямо ко мне, без церемоний. И поищите себе хорошие рекомендации. Поговорите хотя бы с приходским священником.
В последнее воскресенье месяца вновь приехал областной депутат.
— А, это о вас мне говорил священник?
— Да, ваше превосходительство.
— Ах, оставьте, — добродушно отозвался депутат, — я пока еще не министр.
— Да, господин депутат.