— А ты скажи бабе Жене, чтобы она не мешала, — уже примиряясь с положением дел, хотя не сразу и далеко не радостно, пробурчал Олег. — Она ведь и топор запрячет.
— Я попрошу ее.
— Ты ей серьезно скажи.
— Хорошо, Олег, — улыбнулся Вася. — Что еще говорила мама?
— Да… про тебя говорила.
Олег замолчал, продолжая остро переживать свое поражение и жалея Васю, они были большими друзьями.
— Пап, а ты правда так уж болен? — не выдержал наконец Олег.
Вася хотел поначалу все обратить в шутку, но Олег оставался серьезным, и Вася, глубоко заглянув в его потемневшие страдающие глаза, обеспокоился и удивился мыслью, что сын действительно за последний год сильно изменился и повзрослел, сфальшивить было невозможно.
— Наша мама героическая женщина, — сказал Вася. — Она сама очень талантливая. У нее были красивые решения, красивые работы. Только жизнь не переупрямишь, Олег, в двух разных упряжках мы бы не потянули. Вот мама и пожертвовала собой, осталась только моей помощницей, а тут как тут и вы с Дашей появились… Вовсе не до большой науки стало, при нашем-то быте. Далеки мы еще, Олег, от истинной гармонии. Я маму понимаю, ей со мной нелегко, она яркая личность, вот потому мы с тобой и должны быть чуткими к маме. И прощать ей надо всякие там женские капризы, неровности. Вот видишь, со мной срыв — гнал, гнал без передышки. Я виноват перед мамой, только ведь я мало что могу изменить.
— Зачем же менять? — опять нахмурился Олег, изо всех сил стараясь понять прозвучавшую в словах отца какую-то скрытую неустроенность. — Мама ведь любила тебя.
— Почему-любила? — удивился и обиделся Вася. — Она и сейчас меня любит, и я ее люблю, — добавил он, смущаясь своих слов и серьезного, понимающего выражения лица сына. — От тебя, Олег, сейчас многое зависит. Видишь, я свалился, — Вася неуверенно развел руками. — Тяжести не могу поднимать и все такое… Ненадолго, конечно, пройдет. Подлечусь, и пройдет. Но сейчас в семье ты единственный здоровый мужчина, на тебя одна надежда, а то женщины растеряются, разохаются, женщины, они такие. Им помогать нужно. Помоги маме купить необходимое к отъезду. Поддержи ее. Еще я хочу тебя попросить…
Мы уедем, а ты, Олег, помни о сестре, Даша не должна чувствовать себя одинокой без нас. Конечно, она младше тебя и девочка, но дело в другом. У нее нелегкий характер, а Евгения Семеновна больше тебя любит, Евгения Семеновна уже пожилой человек, ее уже не переделаешь, и ты должен как-то незаметно подправлять их отношения… Договорились? Чтобы было все по справедливости.
Олег засопел, кивнул и отвел глаза, он придумывал, как бы показать отцу свою готовность сделать не только то, о чем тот просил, но в тысячу раз больше, он любил Васю, и ему сейчас нестерпимо хотелось потереться головой о его тяжелые руки, непривычно неподвижно лежавшие на белой простыне. Положение спасла ворвавшаяся в комнату с отчаянным визгом Даша, она, как всегда, словно свалилась с неба, была растрепана, с полными ужаса глазами.
Остро переживавший такие ситуации Тимошка заинтересованно запрыгал вокруг нее, подняв оглушительный лай.
Даша бросилась к Васе.
— Папа, папа, вор, вор! — кричала она. — У нас на кухне вор! Из холодильника еду забирают, во-от такая спима! Скорей! Скорей, пап!
Олег с хохотом свалился на кровать рядом-с Васей и от восторга стал молотить воздух ногами, Тимошка, не раздумывая, тоже заскочил на кровать, перекрывая всех радостным лаем.
— Да тетя Женя ночью приехала. Мы с мамой поздно вечером ее встречать ходили на станцию! Вот что! — смог наконец выговорить Олег. — Ну трусиха, ну трусиха!
Озадаченная Даша помедлила, затем топнула ногой и убежала сама удостовериться, а Вася с Олегом заговорщически переглянулись.
С этого часа и вплоть до самого отъезда Васи с Татьяной Романовной к морю в доме стояла кутерьма, ни днем, ни поздним вечером не утихали оживленные хлопоты, укладывались и перекладывались чемоданы, покупались рюкзаки, кеды, купальные принадлежности. Олег с Татьяной Романовной не раз ездили в Москву в магазины, затем покупки дружно обсуждались на семейном совете. Татьяна. Романовна купила себе модный, очень открытый купальник. Примерив его дома, она вызвала восторг Даши и неодобрение Семеновны, Семеновна со своей привычной ласковостью в голосе ядовито заметила, что уж приличнее совсем голым ходить, чем этими полосками себя прикрывать, и Татьяна Романовна с Васей утвердительно закивали в ответ, Олегу же купальник понравился, и он его безоговорочно одобрил.