Они сбились в кучку:
— Что делать?
— Как это могло случиться?
— Надо воспользоваться…
Районный начальник, еще более бледный, снова вошел в зал заседаний. Он позвонил, хотя все и так притихли, и сказал:
— Я надеюсь, эти печальные события заставят вас переключиться на злободневные вопросы и не тратить больше ни сил, ни слов на вещи второстепенного значения.
Но члены совета до сих пор не оправились от удивления.
— Чья это работа?
— Кто их подбил на такое?
А кто-то уж совсем нелепо выступил:
— Пусть выскажутся… социал-демократы! Небось, приложили к этому руку.
Тогда один из членов совета, местный учитель, встал и от лица социал-демократической фракции заявил:
— Никто не имеет права возлагать на нас ответственность за эту демонстрацию. Скорее это мы могли бы еще раз указать представителям народной партии на неразумность выдвинутых ими требований, которые выглядят особенно нелепо на фоне голодной толпы, собравшейся перед этим зданием.
Его речь была прервана ревом скандирующей толпы:
— Работы и хлеба безработным!
Все вздрогнули.
Оратор продолжал:
— Господа, вы слышали? Эти люди не просят помощи католическим обществам и союзам. Они голодны и потому хотят работы и хлеба! И хотя мы решительно снимаем с себя всякую ответственность за случившееся, я позволю себе еще раз подчеркнуть, что чем скорее будут начаты упомянутые выше строительные работы, тем скорее будут успокоены массы. Я прошу обсудить наши предложения по этому вопросу.
С улицы из толпы неслись новые крики:
— Прекратите экзекуции! Долой судебных исполнителей из деревни!
Районный начальник заговорил неуверенно, как бы оправдываясь:
— Вопрос, как видите, не так прост. Речь идет не только о помощи безработным. Крах Кредитного банка, если хотите, очень накалил атмосферу. Кроме того, я должен отметить, что строительство, которого требуют представители социал-демократической партии, не является выходом из создавшегося положения. Разрешение на строительство и хлопоты о дотации… это, простите, может продлиться еще целый год. Поэтому прошу вносить конкретные предложения.
Первыми взяли слово людаки:
— Мы требуем, — кричали они, кидая враждебные взгляды в сторону социал-демократов, — чтобы как можно строже наказали виновных. Покарайте тех, кто подстрекал народ, и демонстрации больше не повторятся. Люди пришли не сами по себе. Их натравили!
Людаки ожидали отпора со стороны социал-демократов, но те удивили их:
— Мы за! Пусть их накажут!
Но тут же добавили:
— Но только наказать… мало. Этим народу не поможешь. Мы предлагаем, кроме того, немедленно проголосовать за пособия безработным!
— Ни у района, ни у города нет денег, — тихо заметил начальник.
На какое-то время в зале поднялся невообразимый гвалт. Все старались перекричать друг друга.
— Работы и хлеба! Кончайте экзекуции! — снова загремело с улицы.
Сразу все стихло.
— Конкретные предложения, господа!.. — молил растерянный начальник и отчаянно звонил в маленький колокольчик.
Распахнулись двери, и в них появился начальник жандармерии.
— Они требуют, чтобы была принята депутация.
Начальник замахал руками и закричал:
— Не пускать!
И снова начал просить:
— Конкретные предложения, господа! Мы ведь не в игрушки играем!
Слово взял доктор Гавлас:
— Деньги надо найти, найти где угодно! Это единственно возможное конкретное предложение!
— Не согласны! — закричали опять людаки. — Народ одурачен разными подстрекателями!
В конце концов социал-демократы выступили с компромиссным предложением. Их оратор победоносно обвел взглядом притихший зал и заговорил:
— Мы присоединяемся к точке зрения доктора Гавласа и осуждаем безответственное поведение определенной группы присутствующих здесь членов совета. Господа из народной партии могли бы знать, что всякое промышленное производство у нас в районе прекратилось и что рабочие, занятые прежде в Остравском угольном бассейне, тоже по большей части уволены. Помочь им необходимо. Но, поскольку ни в районной, ни в муниципальной казне денег нет, а совет доктора Гавласа «найти где угодно» не совсем ясен, мы предлагаем обратиться с призывом к населению района и устроить сбор в пользу безработных…