— Вот… если б вы умели компост перекладывать.
— Компост? Конечно, умею. Я его, с вашего позволения, и навозом полью, ежели желаете.
— А как же иначе? Обязательно полить!
В ее голосе уже слышалось приказание. Ковач радостно выпрямился, открыл калитку и вошел в сад.
Он с необычайным наслаждением принялся за работу. Вот, есть же еще работа для человеческих рук, еще не все захватила машина. Больше всего ему придавала мужество эта мысль.
Он разрыхлил мотыгой компост, осыпавшийся по краям; потом взял лопату и стал его переворачивать, укладывая слоями. У него было весело на сердце, и он невольно улыбался. Перевернув первый слой, снял пиджак, повесил на вишневое дерево и сказал сам себе:
— Так… а теперь зальем.
Он привязал к жерди старое ведро и открыл выгребную яму. Когда он зачерпнул в первый раз, словно кто дубиной его по голове огрел, — так отвратительно запахло! Он стиснул зубы и старался не дышать. Но это мало помогало.
Вдруг из прачечной, сквозь запотевшее окно, послышался знакомый голос:
— Батюшки, да это Ковач? Что вы тут делаете?
«Так это была она!» — подумал Ковач. Присутствие Балентки было ему неприятно.
— Сами видите! — ответил он так, словно ветер загудел.
И старался больше не обращать внимания на то, что Балентка видит его за такой работой. Он вспомнил день, еще совсем недавний, когда Ержабек уволил его. Показывая остальным батракам свои руки, Ковач похвалялся: с такими, мол, руками проживем и без Ержабека! Он найдет себе работу получше, вот увидите! Тогда Балентка при всех сказала ему: «Ну, пока дело не сделано, не говори «гоп». Разве мало народу ходит без работы? Вон наш Марек, верно, уж больше года… И хуже работу бы взял, да нету!»
Шут его знает, что на него тогда напало, что он так расхвастался. Вот нашел теперь «получше» работу: из выгребной ямы ведром, пакость черпать. А Балентка придет домой и расскажет, что это за работа «получше».
Он сердился на себя, приписывая Балентке такие злые насмешки, на которые она была вовсе не способна. Как будто совсем ее не знал.
Проклятая яма! Рвота подымается, глаза щиплет — и чем глубже, тем сильней. За такую работу дешево не возьмешь.
С террасы во двор выбежала г-жа Квассайова. Она изумленно охнула, поспешно вынула платочек и закрыла им рот и нос. Отошла подальше от ямы и, стараясь говорить сквозь платок как можно более внятно, промолвила:
— Как у вас там дела? Хорошо поливаете?
Ковачу трудно было открыть рот, и он в ответ процедил:
— Хорошо. Только после такой работы целую неделю есть не захочешь, ей-богу!
Г-жа Квассайова хотела пренебрежительно ответить на это совершенно неуместное замечание, но предпочла пропустить его мимо ушей и перейти сразу к главному вопросу:
— А ведь мы с вами забыли договориться о цене. Сколько вы хотите?
Ковач оперся на жердь и довольно долго молчал. Наклонив голову, он поглядел на яму, потом также издали смерил взглядом кучу компоста; наконец погруженный в расчеты, медленно, с серьезным видом повернулся к барыне:
— Работы на добрых полдня… И работа, сами видите, собачья. Ну что ж, торговаться не стану, прошу по дешевке: десять крон!
Барыня покачнулась, словно дерево, выворачиваемое с корнем. Побледнев и совершенно забыв о зловонии, она открыла рот, замахала руками и крикнула:
— Вы с ума сошли? По-вашему, что же? Я десятикронки на улице подбираю? Пять крон… и того много!
Она полыхала злобой.
Ковач поглядел на нее в упор и обратился к ней с ее же вопросом:
— Вы с ума сошли? За пять крон я свой испорченный желудок не поправлю. Говорю вам, десять крон — это крайняя цена за такую пакость.
— Пять! Больше не дам! Где мне взять? — И она заломила руки в притворном отчаянии.
Ковача словно молнией обожгло; он даже почернел от гнева. Подняв как можно выше жердь с поганым ведром, он что есть силы швырнул ее в яму, так что брызги полетели во все стороны, и дико заревел:
— Так делайте сами! Задаром выйдет! Живоглоты!
Г-жа Квассайова в ужасе отскочила к террасе. Позабыв про свое высокое общественное положение, глубоко уязвленная в своем самолюбии, она закричала противным голосом:
— Убирайтесь… сейчас же убирайтесь отсюда… негодяй этакий! Чтоб я вас здесь больше не видела! Вот они — эти бедные безработные. Дармоеды, а не безработные! Трудиться не хотят… Им бы только даром пособия получать, а мы бы платили. Кабы вам работа нужна была, так сделали бы и взяли, сколько дают. Честный и порядочный человек работу всегда найдет. А лентяев да бездельников кормить? Да это просто грех! Убирайтесь!