— Хорошо, что ты вспомнила, деточка. Конечно, купим новую блузку!
— Я готовой не хочу! Хочу на заказ!
— Хорошо, закажем. Ступай, занимайся.
— Иду…
Аранка скрылась. Вернувшись в комнату, она прежде всего убрала со стола все учебники и сложила их на этажерку. Потом развернула на столе, во всю его ширину, модный журнал и углубилась в поиски интересного фасона для своей новой белой шелковой блузки. Найдя подходящий рисунок, она вспомнила о шляпке. Ведь и шляпку тоже нужно новую, — ни одна из ее шляп не подходит к костюму.
Она опять тихонько открыла дверь на террасу. Мать стояла к ней спиной.
— Мама!
— Чего тебе?
— А шляпка?..
— У тебя ведь есть!
— К костюму надо зеленую. Другая не подойдет!
— Это правда, — согласилась мать. — Ну что ж, выберем в городе. А сейчас иди, учись!
Аранка закрыла дверь и вернулась к своим заботам. Она еще не обдумала всех подробностей. Надо решить, какие надеть туфельки, какие чулочки и так далее…
Только к вечеру вырвалась Клатова из западни г-жи Квассайовой.
— Мне надо бежать. Сын даже не знает, где я. Он еще из школы не приходил, когда я из дому ушла, — оправдывалась она.
Г-жа Квассайова сделала вид, будто не расслышала:
— Из школы?.. Ваш сын… из школы?
— Из гимназии, сударыня. Уже кончает.
Барынька совершенно непристойно застыла на месте с открытым ртом. И когда Клатова, наконец, убежала, г-жа Квассайова злобно воскликнула, глядя ей вслед:
— Ишь ты, дама какая выискалась! Сына хочет барином сделать… а сама поденной стиркой да уборкой занимается!
Так Клатова потеряла в глазах г-жи Квассайовой всякую цену.
Когда Вавро и Славо в вербное воскресенье уходили после обеда от Балентки, она, стоя в дверях, крикнула им:
— Если можно, пожалуйста, перепишите получше!
Уже в воротах они обернулись и кивнули ей в последний раз на прощанье. В это самое мгновение на пороге господского дома возник Эмиль. При виде его Вавро поспешно вышел за ворота.
— Ну его к черту! Я совсем забыл, что здесь живет Эмиль.
— Кто? — понизив голос, переспросил Хорват.
— Эмиль, сын помещика; мы с ним вместе учимся… есть подозрение, что он фискалит учителям.
Они зашагали быстрей и скрылись в редкой роще. А Эмиль перешел через двор и, остановившись перед Баленткой, с притворно-дружеской улыбкой спросил ее:
— У вас были гости?
— Какие там гости? — ответила она, чтобы прекратить расспросы и отделаться от него. — На что мне… эти парни. К сыну приходили. А его дома нет.
Повернулась и ушла в комнату.
«К сыну приходили, — мысленно повторил Эмиль ее слова. — Конечно, не к Венделю. Значит, к Мареку, к этому… вот каких друзей заводит себе Клат».
Двор раскинулся перед ним, словно кошка на солнце. Из рощи доносилось щебетанье птиц. В эту чудную весеннюю погоду Эмилем овладела лень. Ему ни о чем не хотелось думать. Засунув руки в карманы, он медленно пошел к себе в комнату. Там он кинулся на постель и закрыл глаза. Сегодня начались пасхальные каникулы.
Вавро и Славо вышли из рощи на проселок, который вел к шоссе.
— Куда же мы теперь пойдем? Домой? — спросил Вавро.
— Нет, — возразил Славо, — я хочу зайти в деревню. Ты там кого-нибудь знаешь? Мне надо бы поговорить с кем-нибудь из крестьян.
— У меня там есть приятель. Он тебе посоветует.
Они зашагали по шоссе к деревне. Во все стороны простиралась неоглядная равнина, разбитая межами и тропинками на мелкие и крупные пахотные участки. Они были похожи на коричневые и зеленые квадраты гигантской шахматной доски, по которой с весны до осени передвигаются фигуры разной силы и мощи: беднота, середняки и крупные землевладельцы, коровы и плуги, лошади, машины, тракторы, паровые локомобили, чтобы раз в год сыграть с природой и одновременно друг с другом жизненно важную шахматную партию.
Всходы уже прорвались сквозь влажную землю. Озимые росли не по дням, а по часам. А на той неделе поля, коричневые, словно куски сукна цвета сухой гвоздики, примут в себя семена свеклы. Теплый воздух плыл над тучной землей; все краски смешивались и переливались, создавая чудный, нежный калейдоскоп, где преобладал зеленый цвет — стихийный вопль радости и надежды… А птицы, птицы! Проходи тихонько, на цыпочках мимо их гнезд, не подымай глаз вверх, чтобы следить за их головокружительным полетом, остановись, затаив дыхание, слушай их песнь, обнажив голову и сердце…