Но вот она возвращается через широкий заводской двор от конторы к складу с квитанцией и пустым мешком, перекинутым через руку.
Втиснулась в толпу женщин. Как раз освободилось место: из гущи человеческих тел пробивала себе дорогу какая-то женщина, за которую цеплялись двое детей.
— Мама, дай! Мама, дай! — просили они, дергая мать за юбку.
— Отвяжитесь! — крикнула женщина и шлепнула старшего мальчика по руке. — Погоди, дам… вот за ворота выйдем.
Балентка рада была, что пробралась на ее место около самой двери склада. Теперь, когда она уже решилась, когда в руке ее была квитанция, ей стало невмочь долго ждать. Ей уж хотелось, чтоб служащий поскорее отобрал у нее квитанцию и крикнул работникам: «Десять кило!», чтоб ей поскорее схватить мешок, завязать его в платок и побежать домой. Побежать домой с кормовым сахаром, из которого она наварит много сиропа, без воровства, как Видова, за свои собственные честные гроши.
Заводской двор то заливало солнечным светом, то омрачало серой тенью. Солнышко пряталось за беспокойные апрельские облака.
И вдруг — то был даже не человеческий голос, то был скорее сухой, безнадежный треск, будто разбилась вещь, которая была нам дороже всего на свете, — раздался выкрик:
— Разбойники! Верните мои деньги!
Стоявшие у дверей склада вздрогнули. Будто по приказу, все повернулись к настежь распахнутым воротам двора и увидели, что к складу бежит та женщина с двумя детьми, заплаканными, залитыми слезами и кричат:
— Возьмите свой сахар обратно! Верните мне деньги!
Служащий сжал губы, отдал какое-то распоряжение одному из работников, и тот, радуясь, что ему не придется участвовать в происходящем, причину которого он, видимо, знал, бегом направился к конторе.
— Что случилось? — женщины сгрудились вокруг кричащей матери.
— Что такое?
— Почему возвращаешь сахар?
Она махнула свободной рукой, будто сердясь, что ей загородили дорогу, и снова, как безумная, закричала надломленным голосом:
— Соль! Соль! Бабы! Это уже не тот сахар с углем! Они примешали соли!
Все словно окаменели.
— Иисусе Христе! Соль! — закричали в особенности те, которым уже был отвешен сахар.
— Как ты узнала, Гана? — спросила знакомая ей женщина.
— Да вот… ребятишкам за воротами немного отсыпала, — начала объяснять обманутая, а они все выплюнули!
И она стала пробиваться к складу. Все последовали за ней, шум нарастал, выплескивались озлобленные крики, волнующаяся, гневная толпа в одно мгновенье очутилась перед самыми дверьми.
— Верните деньги!
— Разбойники!
— Мошенники!
— Только и знают, что обкрадывать бедняков!
Разъяренные женщины напирали на служащего. Его веки с красными прожилками робко дрожали на усталых и испуганных глазах. Он развел руками и безучастно проговорил:
— Я тут ни при чем. Вы покупали… кормовой сахар!
— Сами знаем! Кормовой! Да только для себя!
— Зачем нам соленый сахар!
Служащий опять ответил ледяным тоном:
— Никто вам не велит его есть… Это для скота, для свиней…
Женщины побросали мешки на землю. Его ледяной ответ довел их до кипения. Одни начали плакать, другие заламывать руки, а та, с двумя детьми, исступленно кричала:
— Я знаю, ты не такой сахар ешь!.. Толстопузый!
Женщины ободряли, поддерживали друг друга.
Один из мужчин (вероятно, то были безработные), стоявший до сих пор с пустым мешком, вплотную подошел к служащему, придвинул почти к самому его носу свое небритое, дрожащее лицо и медленно, твердо проговорил:
— Раз вы понаделали такой кормовой сахар, жрите его сами… потому что вы — самый настоящий скот!
— Как есть свиньи! — крикнул кто-то из женщин.
С улицы, наполняя двор, приходили люди, толпа перед складом росла.
Служащий накинулся на обросшего мужчину:
— А идите-ка вы…
Он не договорил. Мужчина подскочил к нему, окруженный толпой женщин, и взревел:
— Что?
— Это куда нам идти?! — неистовствовали женщины, врываясь вслед за служащим в склад.
У ворот раздался резкий свист, разрезал накаленную атмосферу и разом остановил кричащую толпу. Люди затоптались на месте. Оглянулись.
— Ой! — взвился испуганный приглушенный вскрик.
— Полиция!
— Идут на нас!
Во двор вбежали полицейские с дубинками в правой руке. Здесь они замедлили шаг и, увидев у дверей склада толпу, пошли прямо на нее размеренным, твердым шагом.