— Господин капитан, у меня песок попал в постолы, — ответил он с отчаянием.
— Где ты тут песок нашел? — закричал капитан.
Дуцу знал за собой немало грехов, но никогда и никто не уличал его во лжи. И так ему трудно было теперь поднять голову и взглянуть в глаза капитану.
Но тот не обращал на него никакого внимания: он внимательно разглядывал дно ямы, выкопанной Дуцу. В том самом месте, где заступ наткнулся на что-то твердое, земля была неразрыхлена, а никакой капитан саперных войск не потерпит этого.
— Что же ты тут не копаешь, а? Ты же служил в саперах! — крикнул капитан, готовый ударить провинившегося крестьянина.
— Я сейчас выкопаю, господин капитан, — ответил тот. — Ей-богу, выкопаю!
— Так начинай! — воскликнул капитан. — Бери лопату и копай сейчас же, при мне! Да делай это как полагается, по всем правилам.
Дуцу глядел на него с видом помешанного. И почему они не один на один! Тогда, — будь то капитан, будь сам генерал, — Дуцу уложил бы его на месте. А теперь ничего не остается, как снова взяться за лопату.
Что за напасть свалилась ему на голову! Медленно, осторожно, стараясь как-нибудь не задеть того, твердого, Дуцу захватывал землю самым кончиком лопаты и бросал ее в тачку.
Капитан начинал терять терпенье.
— Чего ты там шаришь, будто чирей расковырять боишься? — закричал он наконец и выхватил из рук Дуцу лопату, чтобы показать, как надо ею действовать.
— Смотри!
— Ой-ой-ой!.. — завопил Дуцу, да так и покатился по земле, увидав, что капитан изо всех сил нажимает на заступ. — Ой-ой!.. — крикнул он снова, уже в испуге от того, что звона котла не слышно.
— Что с тобой? — спросил изумленный капитан.
— Худо мне, господин капитан, — заикаясь, проговорил Дуцу. — Ой, как худо! В глазах темно, в сердце колет. Пот прошиб, тошнота подкатывает.
Капитан и сам заметил, что с Дуцу творится что-то неладное: лицо сделалось желто-зеленым, глаза помутнели, а губы посинели.
— Ступай в больницу, пусть тебе дадут капли, — приказал он, смягчившись.
— Не пойду, — пробормотал Дуцу строптиво, все теснее прижимаясь к земле. — Не могу я идти… Пусть Думитру принесет мне эти капли.
— Идем! — поспешно бросил капитан и удалился в сопровождении Думитру.
Дуцу остался один. Озираясь вокруг, он не переставая повторял:
— Не звякнул! Клад-то, он тут! Да на нем, видать, заклятье!
II
— Сохрани меня, господи! Сними с меня эти путы! Или возьми к себе, или сделай опять прежним! — стонал Дуцу, катаясь по земле.
Был человек в здравом уме, но от одного только звука звякнувшей обо что-то твердое лопаты до того растерялся и размяк, что стал похож на побитое яблоко. Правда, в сердце уже не кололо, дурнота прошла, но ощущение было как у пьяного: на лбу выступили капли пота и тело все дрожало. Никогда еще Дуцу не испытывал такого страшного беспокойства. И никак не мог совладать с собой.
Казалось, прошло ужас сколько времени, а вечер все не наступал — день тянулся бесконечно.
Чтобы остаться одному, он попросил Думитру зайти к Станке и передать ей: «Пусть не ждет его сегодня вечером. Хотя ему и стало получше, но сил у него все же мало, а путь до дому долгий».
Это была, конечно, ложь. Дуцу еще никогда не обманывал Станку, но сейчас ничего другого не оставалось. Да ведь в конце концов солжет не он, а Думитру.
Оставшись один, Дуцу постепенно успокоился.
Он уже не сомневался, что клад заколдован, и решил к нему не прикасаться, как не прикасаются к бесноватым.
Что за польза в богатстве, если не успел до него добраться, как уже превращаешься в нечеловека?
Так решил Дуцу. Но человеческие решения — всего-навсего решения: одна мысль приносит их, другая уносит. Мысли со страшной быстротой кружились в голове Дуцу. А вместе с ними вновь и вновь возникало ощущение, что он не в силах отказаться от клада, пусть даже и лежит на нем заклятье.
Почему тут клад?.. И по какой причине нашел его именно он, Дуцу?.. Сколько времени лежал этот клад в земле, и никто на него не натыкался. Почему как раз на долю Дуцу, а не Думитру или кого-то из болгар выпало копать именно на этом месте? У каждого человека своя судьба. Плоха ли она, хороша ли, ее не избежать. И Дуцу казалось, что все имеет между собой какую-то тесную связь. И укрепления-то стали возводить именно теперь, и как раз на этом месте, словно специально для того, чтобы, работая тут, клад нашел обязательно Дуцу.
В голове у него прояснилось.
«Нет, — сказал себе Дуцу, — я сделаю то, что захочу, поступлю так, как велит моя совесть. Ведь я нашел этот клад случайно: его мог найти любой, работая вместо меня. И каждый поступил бы по-своему. Так что же я должен делать?»