А ему, бедняге, и глядеть на них не хотелось, но старик не спускал с него глаз, и это мешало отказаться от покупки.
— Давай вот этот, — сказал Дуцу, указывая на костюм стоимостью в сто лей.
— Прошу примерить, — проговорил еврей более приветливо.
— Стану я еще примерять! И без того видать, что он по мне! — ответил Дуцу, торопливо отсчитывая пять монет. Еврей так же торопливо завернул костюм в бумагу, перевязал веревочкой и подал Дуцу, кланяясь, как самому важному барину.
— Носите на здоровье! — прибавил он по своему обычаю.
«Только этого не хватало!»
— Сказал же я тебе, что покупаю не для себя, — глухо пробормотал Дуцу и вышел со свертком под мышкой.
Не успел он очутиться на улице, как увидел идущего по ее правой стороне Гицэ. Если Гицэ заметит его с этим свертком, он пропал!.. Дуцу снова возвратился в лавчонку и положил платье на прилавок.
— Мне еще надо кое-что купить, — сказал он, тяжело дыша. — Я зайду за свертком попозже.
С этими словами он выскользнул на улицу и свернул влево. Ему неудержимо захотелось побежать, но он на это не рискнул и продолжал идти медленно и высокомерно, твердо ступая, как человек, которому нечего бояться.
Немного погодя Дуцу оглянулся. Еврей стоял на пороге своей лавчонки и смотрел ему вслед.
— Вот горе! — воскликнул Дуцу и пошел так быстро, что прочие пешеходы невольно Оглядывались на него. Их внимание заставило его лишь ускорить шаг. Наконец он пустился бегом. А что, если вдруг какой-нибудь полицейский, или посыльный, или сержант, увидав бегущего человека, схватит его и поведет в участок? А там примутся обыскивать и найдут… Нет, нет! Этого не должно быть! Ни за что на свете! Он должен бежать и поскорей добраться до места, где уже ничьи глаза не смогут за ним следить.
Но ведь Дуцу не только умен, он к тому же и счастливчик, любое дело спорится у него в руках.
— Остановись, скотина! Чего несешься как полоумный и толкаешь людей? В участок захотел? — что есть силы заорал на него какой-то хорошо одетый господин и так сильно ткнул его в бок, что он отлетел в сторону.
— Ой! — крикнул Дуцу, падая на землю как подкошенный и чувствуя, что его прошибает пот. — У меня волы убежали…
Господин, у которого, на Дуцино счастье, не было времени идти в полицию, спешно отправился дальше, а Дуцу вскочил на ноги и уж тут побежал по-настоящему!
Проклятый клад!..
Выбравшись на простор, на самую окраину города, Дуцу немного пришел в себя, облегченно вздохнул и попытался разобраться в глупостях, которые успел натворить.
В то же время он не переставал твердить себе, что бояться ему совершенно нечего.
И он не боялся.
Но как же все-таки быть с платьем, за которое уплачено пять монет?.. Волосы вставали дыбом при одной мысли снова войти в еврейскую лавчонку. Нет! Это немыслимо!
Однако пять монет тоже не пустяк, они ведь заработаны! И Дуцу продолжал беспокойно бродить по городской окраине, как лисица вокруг курятника. Хочешь не хочешь, а придется собраться с духом и вернуться за покупкой.
Его снова охватила дрожь. Сердце сжалось от страха при явившейся внезапно мысли, что кто-то может наткнуться в этот час на спрятанный им в лесу клад…
Несчастная душа!
Надо идти. Надо спешить, бежать, убедиться, что волнения его не имеют никаких оснований.
Часа через полтора он был бы уже на месте.
«Да! Ну, а купленное за пять монет платье?..»
Светлая же голова у Дуцу. Он огляделся. Сейчас ему никто не мог помешать. Вынув из-за пояса узелок с золотыми монетами, он положил его под камень возле забора и отправился обратно в город, сохраняя все тот же высокомерный вид и твердую поступь.
Теперь-то, освободившись от своего узелка, чего ему бояться!
Еврей долго разглядывал Дуцу. Несомненно, перед ним стоял тот самый человек, которому он продал платье. Но в то же время он показался ему как будто совсем другим, только похожим на прежнего.
Может быть, это и есть тот самый, для которого, по словам покупателя, предназначался костюм?
Если бы еврей мог взглянуть на Дуцу немного позднее, когда тот шел, все ускоряя шаг, с этим проклятым свертком под мышкой, он не стоял бы сейчас в недоумении.
А что бы он подумал, увидав, как Дуцу вынул свой узелок с деньгами из-под камня и помчался, будто преследуемый опасностью, прямиком по направлению к лесу возле фортов?!
Между тем Дуцу решил так:
«Пойду, — сказал он себе, — удостоверюсь сначала, все ли лежит на своем месте. Потом надену городское платье, а свое куда-нибудь спрячу, и отправлюсь пешком в Рымник».
Великое дело ум, да, на грех, в этом мире существуют еще и человеческие слабости.