— Это в камере за стеной, — тихо сказал он. — Кого-то пытают уже целых полночи. А ты зачем… пришла? Если…
Я взяла свободный край одеяла, набросила на Чжао, обняла его и положила голову ему на грудь.
Стоны затихли, видимо, несчастный потерял сознание. Мы сидели затаив дыхание, не двигаясь. Потом услыхали громкий смех, ругань, топот ног. Возможно, арестованного приводили в чувство. Я словно оцепенела, лишь судорожно сжимала в объятиях Чжао. Снова раздался леденящий душу крик, глухие стоны, потом шум шагов, скрип двери, чьи-то голоса, и все стихло.
— Ушли палачи, — стиснув зубы, проговорил Чжао.
Некоторое время еще слышны были слабые стоны.
— Какое счастье, что это не ты. — Я в изнеможении склонилась к нему на плечо. — Кто же это? Пойду посмотрю.
Но я не двинулась с места, Чжао крепко сжимал мои руки. Сквозь тонкую ткань платья я ощущала теплоту его тела, и с наслаждением вдыхала терпкий мужской запах, исходящий от него. Я слышала глухие удары сердца: моего или Чжао? А может быть, наши сердца бились в унисон?.. Я обвила руками его шею и зашептала:
— Ты ненавидишь меня? да? Я рассердила тебя сегодня днем, но ты ведь знаешь свою старшую сестру… Я потом долго мучилась… Ругай меня, бей, я все приму как должное.
Чжао ничего не ответил, только прижался своим пылающим лицом к моей щеке и обнял меня.
— Милая моя, — зашептал он, — никогда больше не поступай так опрометчиво. Ведь у входа охранник!
Я повернула к нему лицо и чуть-чуть приоткрыла рот… Как долго я ждала этой минуты. И вдруг — бывают же такие удивительные вещи на свете — перед моими глазами возник образ малыша, которого я год назад оставила в родильном доме.
— Дорогой мой, — едва слышно, с дрожью в голосе проговорила я, и из глаз моих покатились слезинки. Какое-то неизъяснимое чувство овладело мною.
Я взяла руку Чжао, прижала ее к своей щеке и с улыбкой смотрела на него.
— Мин… ты что? — Чжао гладил мои волосы.
По его голосу я догадалась, что он тоже улыбается.
— Уж не сон ли все это? — спросила я.
Нет, это не было сном, но страшная действительность могла навсегда унести наше счастье.
Голос Чжао вывел меня из задумчивости:
— Иногда мне кажется, что надо только вырваться из этого двора, а наружную стену легко преодолеть — она невысокая.
Я слушала Чжао с улыбкой: конечно, он шутит — нельзя же такое говорить всерьез. Но он продолжал:
— Я думал над этим, тут есть определенный шанс на успех. Ведь ты сама говорила, что этот Ма может оказаться полезным. А других охранников здесь как будто нет.
— Это невозможно, Чжао! — Теперь я поняла, что он не шутит. — И как только ты додумался до такой чепухи! Кроме того, снаружи и у ворот есть охрана.
Чжао не произнес ни слова, но мне показалось, будто глаза его в темноте сверкнули. Потом заговорил горячо и торопливо:
— Мин… на свете нет ничего невозможного! Зачем ты так говоришь! Разве из концлагерей не бегут? А уж там охраны хватает. — Чжао все крепче сжимал меня в своих объятиях. — Мин! Говорю тебе, я все обдумал. Мало ли что может случиться. Оттягивать время бессмысленно. Неизвестно, что ждет нас завтра. Ты уверена, что ничего не изменится? Давай немедленно действовать!
— Ничего не выйдет! Ты просто мечтатель! Поймают тебя — по головке не погладят. Послушай меня, выбрось из головы эту чепуху!
Но Чжао стоял на своем:
— Разве мечты никогда не сбываются?
Я усмехнулась и, прижавшись щекой к его щеке, покачала головой.
Чжао вздохнул и выпустил меня из объятий.
Побуждаемая какой-то неведомой силой, я сжала ладонями его лицо и зашептала:
— Ну хорошо, милый мой, не отчаивайся, все будет так, как ты хочешь… рискнем, только обещай мне…
— Что обещать тебе? — Лицо его снова озарила улыбка.
— Обещай не нервничать, не горячиться, быть послушным и предоставь все мне.
— Обещаю, — его горячие губы прильнули к моим губам. — Обещаю слушаться тебя…
Мне опять показалось, будто все это сон.
Тучи на небе рассеялись, но рассеются ли иллюзии моего Чжао? Мне совершенно ясно, почему ему в голову пришла такая мысль. Тут моя вина. Я слишком люблю его. Эта ночь пробудила в нем радостные мечты. Но, может быть, теперь он будет более трезво смотреть на вещи и смирится с действительностью?
18 ноября. Ночью
Кто бы мог подумать, что Чжао так наивен? Не успела я прийти сегодня, как он снова стал излагать мне свой план. Я и сердилась, и смеялась, но он упорствовал, и, чтобы избежать ссоры, пришлось согласиться. К тому же у меня не хватило духу разочаровать его. Лицо Чжао сияло радостью и было так прекрасно, что я не могла глаз от него оторвать. И не удивительно. Его мрачное будущее озарил луч надежды. Что же! Пусть порадуется хоть немного. Однако я снова попросила его не горячиться и все предоставить мне.