Выходит, я глупа?
Пожалуй, нет. И все же я донесла на К. и Пин!
Вспоминаю нашу последнюю встречу с Чжао. Я была очень взволнованна, он — совершенно спокоен. По выражению моего лица он сразу понял, чем я расстроена, и стал объяснять свои отношения с Пин:
— Ты не думай. Я познакомился с ней только здесь. Конечно, мы друзья, но не больше.
И все же образ Пин черной тенью лег мне на душу и лишил ее света. Давно забытое чувство ревности вспыхнуло с новой силой, я вспомнила ее встречи с К., и все это заставило мое сердце болезненно сжаться. Но я сказала совсем не то, что думала:
— Ты можешь не говорить мне о Пин, я давным-давно ее знаю. Ведь мы вместе учились и теперь часто встречаемся. Она умнее, способнее, красивее меня, ты прав, что полюбил ее.
Чжао ничуть не усомнился в правдивости моих слов и с горькой усмешкой сказал:
— Очень хорошо, что вы с Пин друзья. Передай, что я желаю ей счастья и светлого будущего, и еще… — Глаза его лихорадочно блестели. — Поблагодари ее от моего имени, я знаю, что она всеми силами старается помочь мне.
Трудно передать, что творилось у меня на душе. А Чжао продолжал:
— Давно, когда мы расставались с тобой, мне так было больно, что ты исковеркала свою жизнь. Но я знал, что не в силах вернуть тебя на путь света и счастья, и в этом я виноват перед тобой. И вот мы снова расстаемся, положение изменилось, но я по-прежнему надеюсь, что ты станешь другой, и верю в это потому, что последние годы ты мучилась и тосковала. Желаю тебе, Мин, с каждым днем быть все счастливее, желаю светлого будущего! Обещай мне, что так и будет.
Я записала эти слова, чтобы время от времени перечитывать их. Для человека очень важно любить, но еще важнее быть любимым. В моменты самых тяжких душевных или физических страданий, когда жизнь кажется пустой и ненужной, одна мысль о том, что есть человек, который любит тебя и считает самой чистой и самой лучшей, является огромным утешением. Кто же скажет теперь, что я несчастлива!
И в то же время сознание, что я любима, причиняет мне страдания. Я недостойна такой любви: я предала К. и Пин, обманула Чжао!
Если бы Чжао считал, что я падшая женщина, которую уже нельзя спасти, я со спокойной совестью заявила бы, что не стану церемониться с человеком, который не понимает меня! Как говорится, око за око, зуб за зуб!
Вчера вечером я буквально изнывала от тоски, а мозг сверлила одна мысль: Чжао сказал, что они с Пин — только друзья. Но ведь К. утверждал, что при аресте Чжао присутствовала женщина, кто же это, как не Пин? Она даже хотела добровольно отправиться вместе с ним в тюрьму, неужели только из дружеских чувств?
Не предавайся иллюзиям, Хуэймин! Чжао тоже обманул тебя!
Я сразу успокоилась, мне вдруг все стало ясно, совсем как восемь лет назад, когда умерла моя мать. Она скончалась у меня на руках. Я беззвучно плакала, а потом спокойно решила на следующий же день уйти. С тех пор ни одна нить не связывала меня с родительским домом.
Но мое «спокойствие» очень скоро превратилось в душевную пустоту. Я очутилась совсем одна среди подлых, коварных людей. Никому не было до меня дела, да и я ни о ком не заботилась, что же это за жизнь? Сдерживая слезы, твердить о том, что заботе и ласке ты предпочитаешь равнодушие? Какая радость в этом? Предположим, Чжао неплохо относился к Пин, а как же я? Как понять его отношение ко мне в те далекие годы и теперь? Неужели он лгал мне? Неужели можно лгать так долго и так умело? Выходит, я настолько наивна, что ничего не понимаю?
Да… Иногда полезно поразмыслить над собственными поступками… Я предала К. и Пин, чтобы спасти Чжао, доказать, что он не виноват, и, разумеется, продемонстрировать результаты своей работы. Со стороны может показаться, что я совершила этот шаг ради собственной выгоды, а не для спасения Чжао, но, обдумав все хорошенько, начинаешь понимать, что это не так. Было бы очень хорошо для Чжао, если бы мне снова поручили его дело.
К. и Пин пострадают, в этом нет сомнения. Но они должны войти в мое положение; я вовсе не хотела губить их, не было у меня и корыстных целей, единственное, чего я хотела, — это спасти Чжао…
Так что совесть моя совершенно чиста. Еще неизвестно, чем все кончится. Обо мне пока говорить нечего, где находится Чжао — неизвестно.
Но страшная мысль, подобно ядовитой змее, жалит меня в сердце и не дает покоя: что если гибель К. и Пин не принесет Чжао никакой пользы?