— Зачем он все это рассказал тебе? — спросила наконец она. — Ведь неспроста же.
— Да нет, просто хотел излить душу, а может быть, ты и права, здесь скрывается какая-то хитрость. Во всяком случае, положение у тебя сложное.
Н. сидела нахмурившись и кусала губы; казалось, она не слышит меня.
— А ты сама что думаешь? — пыталась я расшевелить ее. — Они поймали тебя в свои сети. Это ясно. Правду говорил Ф. или все это было выдумкой, ты должна поговорить с ним, во всяком случае, это лучше, чем бездействовать. Будь смелее, и тебе легче будет найти выход из создавшегося положения.
Н. по-прежнему молчала, но я видела, что она поняла меня. Она крепко прижалась ко мне, взяла за руку и решительно заявила:
— Никуда я не пойду, черт с ними! Не желаю быть в их компании! Неужели им удастся меня обмануть? Нельзя каждый раз идти на уступки, так можно окончательно потерять человеческий облик!
Я вздохнула и ласково сказала:
— Ты права, но они не оставят тебя в покое… это страшнее всего.
Н. посмотрела на меня своими широко открытыми наивными глазами, губы ее были искусаны до крови.
— У меня пока нет твоего опыта. — Она прислонилась к моему плечу. — Но я не совершила ничего противозаконного, ничего от них не требую, неужели можно просто так… — Н. неожиданно умолкла. Я чувствовала, как дрожит ее рука, и избегала ее взгляда. Н. через силу улыбнулась:
— Что ж, пойду к Ф., поговорю.
21 января
Чтобы как-то распорядиться вещами, оставшимися у хозяйки, я взяла на день отпуск и целые сутки провела в городе. Ночевала я у Шуньин.
— Ты продашь это старье и купишь все новое? — поинтересовалась Шуньин.
— Пожалуй.
По правде говоря, эта мысль возникла у меня лишь после встречи с моей квартирной хозяйкой. Может быть, все это нервы, но мне показалось, что хозяйка встретила меня кислой миной, когда узнала, зачем я пришла. Чтобы успокоить ее, я нарочно сказала:
— Одна приятельница попросила у меня кое-какие вещи…
— Сообразительная у вас приятельница! — не меняя выражения лица, ответила хозяйка.
— Еще бы! — улыбнулась я. — Все люди сообразительны! Посмотрю, может, что-нибудь и отдам ей. — Именно в эту минуту мне пришла в голову мысль отнести некоторые вещи в комиссионный магазин моего земляка; это было бы совсем неплохо. Последнее время я довольно часто думала о том, что не так уж умно никогда не иметь денег, в особенности, когда они необходимы.
Надо спросить хозяйку, какие вещи требуют перелицовки, посоветоваться о цене. Но истинная цель моего приезда была, откровенно говоря, совсем другая, и я как бы невзначай спросила:
— Никто ко мне не приходил?
Хозяйка удивленно вытаращила глаза, подумала и покачала готовой.
Странно. Откуда же тогда письмо? Неужели и имя, и адрес — случайное совпадение? Вряд ли.
— Значит, записка, которую я тогда оставила, все еще у вас?
— А-а… записка… нет… ее взял какой-то человек.
— Тот самый, что приходил в прошлый раз?
— Не знаю. С ним говорила служанка… — тяжело дыша, объяснила хозяйка. Она хотела позвать служанку, но я сказала, что не нужно. Все равно у служанки толку не добьешься, зачем же лишний раз привлекать внимание?
Так ничего и не добившись, я решила отвезти вещи в комиссионный магазин. Если у меня еще есть «хвост», пусть он думает, что я для этого и приехала.
Освободилась я лишь к концу дня, когда уже стемнело. Последний автобус ушел, и мне пришлось остаться на ночь в городе.
К Шуньин я пришла очень некстати. У Суншэна был гость, которого он тотчас увел в боковую комнату. Сама Шуньин тоже как-то странно вела себя. Она старалась быть гостеприимной хозяйкой, но я видела, что ее что-то тревожит.
Я не стала спрашивать, что случилось, и думала о своем. Возможно, что моя записка попала совсем не по адресу, потому что почерк в письме был совершенно незнакомый. Но если это так и меня просто хотели проверить, почему послали отрывок, переписанный из книги? Ведь это делают лишь в тех случаях, когда опасаются, что письмо попадет не по адресу или же его прочтут посторонние. Кто знал, что письмо получу именно я?
Но сильнее всего меня тревожило то, что почерк незнакомый. Тут могло быть лишь одно объяснение: К. и Пин рассказали обо всем своему другу, и тот по их просьбе переписал этот отрывок, рассчитывая, что я пойму намек.
«Даже история с провокатором, которая произошла совсем недавно, ничему их не научила! Как они любят советоваться с посторонними людьми… Друзья, друзья… мало ли было таких, которые предавали своих друзей!» Беспокойство мое все росло.