— Единственный выход — сейчас бежать! Ты должна немедленно уйти отсюда!
Н. пристально посмотрела на меня, покачала головой и тяжело вздохнула.
— Ты непременно должна уехать! — касаясь лицом лица Н., продолжала я. — Я все устрою.
— Куда же я поеду?
— К моему отцу. В крайнем случае разыщешь своего двоюродного брата.
Н. молчала, опустив голову. Но я чувствовала, как взволнованно бьется ее сердце.
— О деньгах не беспокойся. Я возьму это на себя.
Н. вздрогнула, подняла голову, хотела что-то сказать, но я опередила ее:
— Не вздумай церемониться… — Н. снова попыталась возразить, однако я и на этот раз помешала ей: — Сестра я тебе или нет? Если не послушаешься, наша дружба кончена.
— Но ты ведь тоже собиралась домой? — улыбнулась Н.
— Не волнуйся, для этого у меня есть много возможностей!
Н. со вздохом кивнула головой. Мы стали советоваться, что необходимо предпринять в первую очередь. Я взглянула на часы — стрелки показывали семь. К ночи она успеет добраться до города, но, пожалуй, лучше всего нанять рикшу. Мы условились, что в городе она под вымышленным именем остановится в одной из гостиниц, а на следующий день мы встретимся там и решим, что делать дальше. Я предложила ей надеть мое платье.
— Мы собьем их с толку, наведем на ложный след. Надо предусмотреть каждую мелочь. Словом, предоставь все мне.
Н. ни в чем не перечила, но, увидев, что я надеваю не то мужской, не то женский старый ватник, вдруг рассмеялась:
— Откуда он у тебя, сестрица?
— О, это целая история, — отвечала я, пряча сверток с ее одеждой под ватник. — Ты ведь не знаешь, что некоторое время я находилась в армии. А сейчас ватник служит мне одеялом.
— Все ты умеешь! Где ты этому научилась?
— Долго рассказывать, — сказала я, подталкивая ее к двери. — Как-нибудь в другой раз.
Мы осторожно вышли из дома. Туман рассеялся, и стало теплее. Я усадила Н. в коляску рикши, а сама решила немедленно действовать.
Когда я пришла домой, было половина девятого. Я легла в постель, но никак не могла уснуть.
Добралась ли Н. до города? Я уверена, что все кончится благополучно.
3 февраля
Мне снилось, будто бы мы с Н. рука об руку бредем по бескрайней степи. Вокруг тишина, не слышно ни звука. Была я здесь когда-нибудь или не была? На земле следы зверей, птиц, изредка попадаются следы человека, мы внимательно рассматриваем их и идем дальше. Вдруг издалека доносятся чьи-то голоса. Вначале они звучат громко, потом тише и наконец совсем замирают. Это — не песня, скорее восклицания людей, занятых тяжелой работой… Неожиданно перед нами появляются два человека, это К. и Пин.
— Почему вы так медленно идете? За вами погоня! — кричат они мне. Оборачиваюсь, но из-за тумана ничего не видно. Хочу им что-то сказать, а их уж и след простыл.
— Куда они девались? — взволнованно спрашиваю Н. Молчание. И вдруг я замечаю, что рядом со мной идет не Н., а Чжао.
— Оказывается, ты вовсе не… — радостно кричу я ему, но он распахивает куртку, и я вижу скелет с огромным красным сердцем, которое громко стучит…
Я вскрикнула и проснулась. Но, проснувшись, продолжала слышать, как стучит сердце Чжао…
Бумага, которой были заклеены окна, посветлела, но я не знала, который час.
Снова раздался стук. И тут только я поняла, что кто-то стучится в дверь.
«Кто бы это мог быть так рано?» — И я вскочила с постели, набросила халат и отодвинула задвижку. Дверь распахнулась — и в комнату влетел Ф.
— Ты что, всю ночь не спала? — прямо с порога спросил он.
— Ну что ты за человек! — застегивая халат, ответила я. — Врывается в такую рань и еще…
— Да ведь уже одиннадцатый час! — Ф. окинул взглядом комнату и сел у письменного стола. — Извини за вчерашнее, ты так напугалась! Чертовски не повезло!
Я улыбнулась, села на постель и стала надевать чулки. Интересно, зачем он пришел?
— Значит, ты явился для того, чтобы извиниться? Но мне это совершенно не нужно, — я нарочно сняла чулки, достала другую пару и, не торопясь, начала надевать. — Но эти твои друзья… ты очень виноват перед Н., пойди успокой ее.
— Какие там… друзья! — сказал Ф. Голос его звучал глухо, словно доносился из бочки. — Черт знает что получилось! — Я подняла голову и только теперь увидела, что лицо Ф. все в синяках, вероятно после вчерашней потасовки. Я с трудом сдержала улыбку и спросила:
— А что особенного? Подрались — ну и дело с концом!
— Дело с концом! Ведь может разразиться колоссальный скандал! — Ф. криво усмехнулся.