Сердце у меня замерло, в душу закрались сомнения. Я предполагала самое худшее. Неужели Н. схватили? Если же нет, то подозрение должно пасть на меня, и он явился, чтобы выведать, где Н. Мысль у меня лихорадочно работала, но я сказала с улыбкой:
— Какой скандал? Подумаешь, подрались из-за девчонки!
— О, так ты еще ничего не знаешь? — очень серьезно спросил Ф. — Что ж, возможно… ну конечно, ты ничего не знаешь.
Мои подозрения усилились.
— В чем же дело? Неужели этого… «старика» вчера двумя выстрелами уложили наповал?
— Вовсе нет! Ни один волос на его голове не пострадал…
— Значит, ему просто повезло! — Я сказала это нарочно, чтобы нанести Ф. новый удар. — Но неужели ты так плохо стреляешь? Будь я на твоем месте, этот тип провалялся бы не меньше недели.
— Что, что ты сказала? — Ф. едва не онемел от испуга. — Я… стрелял?..
— А кто же?
— О, небо! Стрелял вовсе не я! Есть свидетели, они могут подтвердить, — и он вздохнул с облегчением. — Ты не шути так. Дело серьезное.
— Кто же в таком случае стрелял? — Хоть я и презирала Ф., надо было во чтобы то ни стало рассеять его подозрения.
— Кто же еще, как не Н.!
Я пристально посмотрела на него и подумала: «Вот теперь начинается настоящий разговор! Посмотрим, что еще он скажет!» Однако продолжения не последовало, тогда я сказала:
— Пожалуй, ты ошибаешься!
— Нет, не ошибаюсь. Есть доказательства! Вчера у меня даже оружия при себе не было. Оба выстрела произведены из пистолета «старика», а он стрелять не мог, так как за несколько минут до этого положил пистолет на стол.
— Вот как! Значит, никто не пострадал, а бедной девочке придется отвечать. Ф.! Ты должен ей помочь.
Ф. нахмурился и молчал, изредка бросая на меня взгляды. Что он задумал? Мне становилось все тревожнее.
Наконец я решилась, встала и спросила:
— Она в институте? Пойду к ней. Вы, мужчины, думаете только о себе.
— Если бы она была в институте, все решилось бы совсем просто! — со вздохом произнес Ф.
«Значит, ее арестовали! — подумала я. — И Ф. явился лишь затем, чтобы выяснить мое участие в этом деле».
Ф. нервно потер руки, хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Я притворилась, что ничего не замечаю, взяла пальто и, словно обращаясь к самой себе, сказала:
— Надо пойти к ней.
— Не ходи! — наконец заговорил Ф. — Ты все равно ее не найдешь.
— Почему же?
— Почему? — словно эхо, отозвался Ф. — Она исчезла.
Теперь я больше не сомневалась в том, что с Н. стряслась беда. Мало ли что может значить слово «исчезла». Я злилась на себя. Черт возьми! Ничего хорошего из моей помощи не получается, только сама попадаю в неприятности! Сколько раз так бывало! Вот и сейчас то же самое. Нет, надо во что бы то ни стало погасить огонь, который начинает сжигать меня. Я так и не знала толком, что произошло, а спросить не решалась.
— Не верю… — сказала я Ф. — Уж кто-кто, а ты прекрасно знаешь, где она находится. Вот и сказал бы мне.
Ф. окончательно расстроился и стал оправдываться:
— Как можешь ты говорить подобные вещи! Что я, спрятал ее? Говорю тебе, она исчезла!
— Серьезно? — радуясь в душе, сказала я, пристально глядя на него.
— Вчера вечером из-за этого скандала не имел возможности разыскать ее. — Ф. молчал, словно обдумывал, что сказать дальше. — А утром узнаю, что она вчера не вернулась в общежитие. Пошел к ее знакомым, оказалось, что там ее не было. А часов около девяти полицейский нашел платье… ее платье, на пуговице висел ее жетон!
— Странно! — воскликнула я, сделав удивленное лицо. — Неужели…
— Платье нашли недалеко от реки.
Мы в упор взглянули друг на друга, в глазах Ф. я прочла тревогу. Я нарочно помедлила, потом проговорила:
— Неужели самоубийство? Да нет, не может быть.
— Трудно сказать! — покачал головой Ф. — Я хорошо знал ее, она отличалась упорством, умела настоять на своем! Совершенно непонятно, зачем она вчера так поступила. Скандал в ресторане — дело обычное, зачем было стрелять! Хорошо еще, что никто не ранен.
Я молча смотрела на Ф., ожидая продолжения. На какое-то время воцарилось молчание.
— Некоторые считают, что она вчера была не в себе, долго бродила по улицам, затем случайно вышла к реке, и тут у нее появилась мысль о самоубийстве.
Я ничего не ответила, лишь кивнула. Однако Ф. тоже молчал, и я задала ему вопрос, которого он, пожалуй, не ожидал:
— Ты, наверно, уже доложил обо всем? Я хотела бы выступить в качестве свидетеля.
Ф. посмотрел на меня и как-то уныло ответил: