Белые нежные руки Сунь Уян прятались в длинные и широкие грязные рукава. Ее распухшие от обмоток ноги были залеплены грязью. На них были рваные черные носки и соломенные сандалии.
Поглядев на Сунь Уян, госпожа Фан невольно рассмеялась.
— На солдата ты похожа, но лицо подозрительно белое, — заметил Фан Лолань.
— Оно тоже было грязным. Я только недавно помылась. Сейчас уже не страшно, если лицо и белое.
Сунь Уян, потянувшись и зевнув, стала снимать рваную военную одежду. Под ней оказалась красная с короткими рукавами изящная двубортная блузка, доходившая Сунь Уян до талии.
— Сестра Сунь, вы когда ушли из города? — спросила госпожа Фан.
— Через полчаса после прихода в город армии.
— Вы слышали выстрелы? — испуганно спросила госпожа Фан.
— А как же? Я даже видела убитых.
— В городе грабят? — встревожилась госпожа Фан.
— Не грабят, лишь убили нескольких человек. Говорят, что опозорили некоторых женщин.
— Ты подвергалась серьезной опасности, Уян. Почему ты не ушла раньше? — удивился Фан Лолань.
— Лю хотела, чтобы я сделала ей фальшивую косу, поэтому я и задержалась. К счастью, у меня все было заранее готово, и я благополучно выбралась из городка. Лю очень напугана. Подумай, когда это солдаты ловили стриженых женщин и насиловали их? А сейчас, говорят, они хотят убить всех стриженых. Вот вам мораль старого общества. Прикрываясь этой моралью, солдаты творят бесчинства. Сестра Мэйли, что вы скажете?
Сунь Уян оживленно рассуждала и одновременно что-то делала, засунув правую руку под кофту. Вдруг она вытащила оттуда белую повязку и, бросив ее на землю, со смехом сказала:
— Отвратительная штука, она стянула меня так, что дышать трудно. Сейчас уже не нужна!
Фан Лолань увидел, как поднялась, словно распрямившаяся пружина, грудь Сунь Уян. Между застежками смутно просвечивала похожая на атлас кожа. Своеволие и необузданность этой женщины, ее находчивость и привлекательность, постоянный оптимизм и избыток энергии особенно выигрывали в присутствии госпожи Фан. Сердце Фан Лоланя невольно учащенно забилось. Буддийский монастырь напомнил ему храм предков семьи Чжан. Он начал быстро расхаживать, стремясь уйти он недостойных, бесстыдных мыслей.
— Вы видели Чжан? — снова спросила госпожа Фан.
— Нет… Ох, вспомнила. Определенно, это была она. Я видела женщину. Черные длинные волосы закрывали ее лицо, а платье было совершенно изодрано…
— Ой! — испуганно вскрикнула госпожа Фан.
Фан Лолань резко остановился.
— Груди у нее были отрезаны, — не смущаясь, продолжала Сунь Уян.
— Ты где ее видела? — изменившимся голосом спросил Фан Лолань.
— У восточных ворот. Она была уже мертвой. Лежала на камнях.
Фан Лолань вздохнул и еще взволнованнее заходил взад и вперед.
Госпожа Фан застонала и прижала руки к лицу. Голова ее упала на колени.
Когда госпожа Фан вновь подняла голову, первое, что ей бросилось в глаза, это паук, все еще висящий в воздухе. Сейчас он спустился еще ниже и почти касался ее носа. Она смотрела, смотрела, и в ее воображении это маленькое насекомое начало постепенно расти и стало величиной с человека.
Госпожа Фан ясно видела, как висящее на паутинке разбухшее неуклюжее тело судорожно и тщетно борется за жизнь. Она глядела на тяжело дышащее искаженное болью паучье лицо. Вдруг оно раздробилось на множество летающих в воздухе лиц. Из-под земли тотчас хлынул целый поток окровавленных, обнаженных, обезглавленных трупов с вздымающимися полными грудями. Скорбные лица летали над шеями, истекающими кровью, и издавали глубокие вздохи, заставлявшие цепенеть от ужаса.
Подул холодный ветер, и госпожа Фан невольно съежилась. Кошмар прошел. Вокруг по-прежнему был заброшенный буддийский храм. Она успокоилась.
Осматривая голые стены, она только сейчас поняла, что Фан Лоланя и Сунь Уян здесь нет. Она медленно встала и, выглянув за алтарь, заметила Фан Лоланя и Сунь Уян, стоявших позади гранатового дерева с густой листвой. Они тихо разговаривали, словно о чем-то советовались или спорили.
В душе госпожи Фан закипела ревность. Она шагнула вперед, но затем повернула обратно и вяло опустилась на прежнее место. Позор! Страшный позор!
«Если бы она давно послушалась советов Чжан, не было бы сегодняшнего позора!» — горько думала госпожа Фан, глубоко сожалея о своей нерешительности.
Она почувствовала, что в глазах у нее замелькали искры, а тело словно закачалось на волнах. Ей показалось, что она превратилась в маленького паука, сиротливо висящего и безвольно раскачивающегося в беспредельном пространстве.