— Чудесно, превосходно, эти мягкие тона так прекрасно оттеняют твою нежную кожу!
Как истый дьявол-искуситель, Шуньин снова потащила меня в спальню к большому зеркалу, заставила надеть пальто и торопливо застегнула его на все пуговицы.
— Лучше и быть не может, будто на тебя сшито!
Пальто действительно было мне впору, только рукава, пожалуй, чуть коротковаты. Я притворилась, будто не понимаю, для чего устроила Шуньин весь этот спектакль, и мило улыбалась.
Когда я стала снимать пальто, Шуньин вдруг предложила:
— Если нравится — бери и носи. У меня еще есть.
Я усмехнулась: оставь его себе. Я ведь служу, и на наряды мне наплевать.
— Не надо церемониться, сестрица. — Шуньин наклонилась ко мне и зашептала в самое ухо: — Ты ведь не знаешь, что я беременна, уже три месяца. Пальто мало мне, зря только место занимает, носить я его не могу. Не стесняйся! — Она позвала тетушку Чжан и велела завернуть пальто.
Я догадывалась, что Шуньин неспроста так расщедрилась и, хотя радовалась подарку, с опаской ждала, что еще она скажет. Но она болтала о всяких пустяках. Потом разговор снова зашел о нарядах.
— Ну и память же у меня! Ты подумай! Я ведь приготовила для тебя еще один подарок, только не смейся надо мной, пожалуйста. — И она снова позвала тетушку Чжан.
Я воспользовалась случаем и попросила тетушку проводить меня в туалет.
Когда я мыла руки, снаружи вдруг послышался смех. Сердце у меня дрогнуло, я быстро вышла в коридор — ни души. Тогда я подкралась к гостиной, прислушалась — нет, и не здесь. Значит, в соседней комнате. В этой комнате было окно, занавешенное голубой муслиновой занавеской. Я подошла к нему, и в нос мне ударил крепкий запах опиума.
— Эти твои друзья, Суншэн, — отчетливо услыхала я голос советника Хэ, — ну хоть бы тот, что значится под именем Чэн Бэй, зря деньги тратят. Вчера я виделся с толстяком Чэнем, он такого же мнения. Говорит, что все материалы, которыми располагает М., стоят самое большее двадцать тысяч, а ваш Чэн Бэй заплатил за них тридцать пять! Да-а! Мы с тобой уже десять лет знакомы, можно сказать, старые друзья, твои дела — мои дела. Сколько раз расставались, а в конце концов все равно встречаемся. Вот уже опять полгода вместе. Мы можем с тобой вдвоем, как поэты древности, кататься на лодке и распивать вино!
Тут раздался голос Суншэна:
— Самое главное — сведения об оружии. Сколько его прибыло за последний месяц, откуда оно — с северо-запада или с юго-запада. Где хранится. Чэн Бэй, конечно, тупица и дурак, и начальству это хорошо известно, иначе меня бы сюда не прислали. Но получить все необходимые сведения — дело сложное…
Вдруг я услыхала какой-то странный звук, будто хлопнули в ладоши. Я отскочила в сторону и едва не стукнулась об окно, что могло плохо кончиться. Но тут все звуки заглушил громкий голос советника Хэ, и я не была обнаружена.
— Это… это следует обсудить!.. Ты получишь все, что пожелаешь… чуть что не так, разыщи меня… — Снова послышался тот же самый звук, видимо, советник дружески хлопнул собеседника. — Мы с тобой — старые друзья, твои дела — мои дела!
Неудивительно, что Шуньин так роскошествует. Здесь идут настоящие торги.
Мне хотелось еще послушать, но я не решилась: вдруг обнаружат, тогда моя жизнь… Затаив дыхание, я отошла от окна, затем быстро повернулась и как ни в чем не бывало направилась к спальне Шуньин. Навстречу мне уже шла тетушка Чжан. Сердце мое взволнованно билось, я нагнулась, потерла ногу, будто ушибла ее, и нарочно вздохнула.
— Сюда, сюда, госпожа Чжао, — сказала тетушка Чжан. — Хозяйка думала, что вы заблудились.
— Нет, я не заблудилась, — ответила я и медленно вошла в спальню.
Шуньин полулежала на софе, рядом с ней я увидела отрез розового шелка.
— Вот тебе еще подарок. Этот материал очень подходит к твоему новому пальто. — И Шуньин протянула мне отрез.
Я развернула его, набросила на плечи и подошла к зеркалу. Затем с улыбкой подбежала к Шуньин и, пожимая ей руку, сказала?
— Большое тебе спасибо сестрица. Материал чудесный! Здесь такого ни за какие деньги не купишь. Не знаю даже, что тебе подарить, у меня ничего хорошего нет, а оказаться неблагодарной — стыдно.
— Перестань, пожалуйста, мы старые подруги, все равно что родные сестры. — Шуньин старалась придать своему голосу как можно больше искренности, но выражение самодовольства на лице выдавало ее. Мне стало смешно: я вспомнила пословицу: «За обман не наказывают». К тому же добро ее нажито отнюдь не честным путем, и я могу со спокойной совестью принять такой подарок.