— Что из того?
— Ничего, я вспомнил один твой остроумный афоризм о браке.
— А я вспомнила нечто более прозаическое… Безумно влюбленный женился первым.
— Нет, я тебя не упрекаю, — поспешно сказал он. — Смешно говорить о таких вещах…
— Согласна. Мой муж — чудесный человек, и я его люблю.
— Похвально.
Они смотрели друг на друга с неприкрытой враждой. Остальная часть танца была для них мучением, и они облегченно вздохнули, когда саксофон издал последний замирающий звук.
Милена и Сотиров их ждали. Милена бросила на мужа удивленный, испытующий взгляд. Сотиров укоризненно покачал головой и прошелся насчет «старой любви». Светозар предложил:
— Пойдемте в буфет, я страшно хочу пить.
Они отправились туда, пробивая себе путь в толпе. Милена спросила лимонада, Евгения и ее супруг — по бокалу вина. Светозар заказал коньяк, и жена удивленно посмотрела на него.
— Не слишком ли крепко для тебя? Ведь ты хотел пить?
— Я хочу согреться, — ответил он.
Люди, стоявшие вокруг, засмеялись. В зале было душно, и у самого Светозара на лбу блестели капельки пота.
5
После того вечера события развивались так, как они должны были развиваться. Но чтобы нас не обвинили в фатализме, необходимо внести ясность: возможно, события получили бы иное развитие, если бы… Если бы Светозар Стойков не был крайне чувствительным и честным человеком; если бы Милена не была такой разумной и преданной женой; если бы Евгения не обладала капризным сердцем, которое все же было очень постоянным в своих чувствах; если бы не воспоминания о студенческих годах и о старой части Праги, овеянные тем необычным и красивым, что люди называют романтикой.
Увы, все эти «если» в данном случае остались благими пожеланиями. Люди были такими, какие они есть.
Не скроем, что неожиданная встреча с Евгенией взволновала Светозара. Он был не из тех, кто боится смотреть правде в глаза, и потому на другой день он попытался осмыслить свое волнение. Остался ли в его сердце след от старого чувства к Евгении? На этот вопрос он не мог ответить. И поскольку в последние годы на него успел повлиять практический разум эпохи, он решил, что такое случается только в романах.
Эта мысль вдохнула в него спокойствие и ощущение безопасности. В конце концов тридцать четыре года — это такой возраст, когда дыхание далекой юности может взволновать человека. Он сразу удовлетворился этим объяснением, тем более что оно позволило ему думать о Евгении без особых угрызений супружеской совести. А кто не испытывал сладости запретных мыслей?
Другим последствием этой встречи было то, что он начал всматриваться в людей и в себя более пристально и с каким-то новым интересом. И поскольку он сам скрывал тайну от жены, начал подозревать, что у каждого из окружающих есть подобная тайна — в прошлом или в настоящем. Часто на каком-нибудь служебном заседании, наблюдая строгие напряженные лица своих коллег, он старался представить их себе за стенами учреждения, разгадать, что же в их жизни главное. Он обнаружил, что не знает, в сущности, даже своих друзей: даже самые близкие люди всегда стремятся показать себя с лучшей стороны. В этом, разумеется, не было ничего дурного, но Светозар спрашивал себя, должна ли настоящая дружба подчиняться этому закону? Его друзья не знали истории его молодости, и он никогда не решился бы сам рассказать им о ней. А в те дни ему до крайности нужно было с кем-то поговорить о себе.
Однажды в конце дня, когда он уходил с работы, на лестнице его догнал Колев и стукнул по плечу.
— Ты куда?
— Домой. Пошли ко мне в гости.
— Нет, братец, мне охота на воздухе побыть. Армия меня испортила — до сих пор не могу привыкнуть высиживать восемь часов на одном месте.
— Тогда прогуляемся?
Это предложение было неожиданным для Колева: он знал, что Светозар всегда спешит домой. Он посмотрел на него и, улыбаясь, покачал головой.
— Вижу, ты начинаешь портиться, Рангел записал бы тебе минус… Заглянем в закусочную, а? Но пугайся, там есть и пиво.
Он привел его в маленькое заведение, полное людей и табачного дыма. Когда они нашли столик, Светозар огляделся, понюхал воздух.
— Не понимаю, какое удовольствие тебе доставляет дышать этой мерзостью.
Колев снисходительно похлопал его по спине.
— Вырастешь — поймешь. — Потом погрустнел. — А куда пойти такому человеку, как я? У кого есть дом и дети, тот, наверное, не скучает. А меня что ждет? Пустая комната… Повышать свою квалификацию и читать романы тоже надоедает.
Официант принес две бутылки. — вина и пива — и тарелку с нарезанной копченой колбасой.