— Рад вас видеть, — сказал Светозар. — Как поживаете, товарищ…
— Сотиров, Сотиров, — подсказал тот и засмеялся. — И вы, как я. Хоть убейте, не запоминаю имена.
— Вы один?
— Нет, Евгения впереди со всей компанией, а я отстал. Надо было закупить кой-чего съестного. Вы кого-нибудь ждете?
— Одного приятеля, — солгал Светозар.
— Бросьте приятеля и пойдемте с нами. А мы, знаете ли, вернулись из Несебра два дня тому назад… Так привыкли к свежему воздуху, что не хочется торчать в Софии. Какой великолепный день, а?
Светозар всматривался в фигурки женщин, поднимавшихся к селу, и не мог отыскать среди них Евгению.
— Ну, так идете с нами? — позвал его еще раз Сотиров.
— Я не могу подвести приятеля.
— Тогда до свиданья. Я так нагрузился, что не знаю, как я буду их догонять, — сказал Сотиров с озабоченным видом.
Светозар постоял на остановке, пока громадный рюкзак Сотирова не скрылся из виду, и медленно потащился вверх, выбирая самые глухие улочки села. Но вдруг остановился, резко повернул назад и быстро зашагал к остановке. Сел в трамвай и вернулся в Софию.
На другой день он не остался в мастерской после работы, как делал обычно в последнее время. Вышел на улицу и направился в парк. У пруда с рыбками долго стоял, задумчиво наблюдая за ленивыми движениями маленьких красноватых телец в воде. Потом пошел дальше, к знакомой аллее.
Он был в каком-то и праздничном и мрачном настроении. После бессонной ночи он решил, что это будет его последняя прогулка по аллее, куда его влекли голоса прошлого. Больше он никогда не позволит себе этой вольности: положит конец этому нелепому щекотанью нервов, этим бессмысленным возвращениям к ушедшему счастью. Он не имеет права делать то, что само по себе глупо, что отдаляет его от жены, от семьи, толкает его жизнь на скользкую и опасную дорогу…
Он спускался к ресторану, исполненный грусти, успокоенный принятым решением. Поблизости от ресторана ему встретилась молодая женщина — черноглазая, с тонкими подрисованными бровями и ярко накрашенными губами. Женщина шла легкой, почти танцующей походкой, покачивая бедрами. На коричнево-зеленом фоне сосен и земли эта женщина в своем пестром платье была похожа на красивую бабочку.
Когда они поравнялись, женщина окинула его долгим взглядом. Он разминулся с ней, но что-то заставило его оглянуться. Женщина стояла и смотрела на него. Улыбнулась ему. Он смутился и зашагал дальше еще быстрей. Потом ему пришло в голову, что, пожалуй, надо было ответить на улыбку незнакомки и пригласить ее прогуляться с ним. Да, да, именно с ней, чужой и доступной, он должен был пройти по заветной аллее, с ней сесть на скамью, из которой он устроил себе алтарь… И хорошо бы Евгения могла увидеть его откуда-нибудь…
Но больше он не обернулся. Почувствовал жажду. Зашел в ресторанчик и выпил стоя стакан пива. Мысли его путались, да он и не хотел ни о чем думать… В конце концов через несколько дней его семья возвращается из Бургаса. Жизнь опять потечет по своему естественному руслу…
Он вступил в аллею и увидел, что его скамья занята. Там сидела какая-то женщина в очень экстравагантном желтом платье. Она положила руку на спинку скамьи и смотрела в сторону, так что Светозар видел только ее спину, стройную ногу и черные волосы, упавшие на плечи. При виде этих черных волос он вздрогнул. Замедлил шаг. Но тут же сказал себе, что начинает глупеть, и продолжал свой путь, решив вернуться, когда скамья освободится. Разумеется, то, что пришло ему в голову, было невозможным… Он даже несколько раз моргнул, уверенный, что темные волосы — это мираж, видение, и что оно исчезнет.
Вероятно услышав его шаги, женщина обернулась и поднялась со скамьи. Светозар остановился, кровь бросилась ему в голову. Он оглянулся, как вор, которого застали на месте преступления: как бы незаметно исчезнуть, провалиться сквозь землю… Вместо этого он шагнул вперед на одеревеневших ногах, уставившись взглядом в видение.
Это было не видение. К нему шла Евгения. Она помахивала сумочкой и смотрела на него широко раскрытыми глазами. В двух шагах от него она остановилась и всплеснула руками, словно только сейчас его узнала.
— Вот неожиданная встреча!
Он не мог говорить. Молча взял поданную ему руку. Поймал ее взгляд — как всегда испытующий и немного насмешливый. И тут же волнение пропало: он почувствовал себя оскорбленным, униженным. Как она может спокойно говорить и улыбаться здесь, в этой аллее!..