Вечером он пришел в себя. Он пил крепкий чай в кухне, когда вошла Милена.
— Я хочу поговорить с тобой серьезно, — сказала она. — Я должна подыскать себе работу, дома я больше не могу сидеть.
— А дети?
— Я вызову маму, чтобы она пожила с нами. Но это другой вопрос, я хочу поговорить о тебе… Ты много пьешь в последнее время. Я понимаю, тебе тяжело дома… Я ничего от тебя не хочу, но если мы будем жить вместе и если мы решили воспитать детей, ты должен подумать хотя бы о них. Ради них я тебя прошу — брось пить, сохрани хотя бы остаток здоровья. Во всем прочем живи, как знаешь, я не буду тебе мешать.
Он усмехнулся: жена, как и все остальные, тоже хочет его спасать.
— Хорошо, — сказал он. — Я попробую не пить.
— И на твоей работе заметили… Стефанов сегодня сказал об этом прямо и просил меня с тобой поговорить.
— Это не его дело.
— Почему? Люди проявляют товарищескую заботу.
Светозар отставил чашку и поднялся с места. Увидел себя в зеркальце, висевшем над раковиной: седые волосы на висках, погасший взгляд, морщины вокруг рта, одна щека подергивается.
— Люди? — процедил он внезапно, пристально глядя в зеркало. — Люди!.. Ненавижу их!
— Что ты говоришь, Зарко? Люди не виноваты в твоих ошибках, — сурово ответила Милена.
Он обернулся и сузил глаза:
— Я никого не обвиняю, будь спокойна. Я и себя ненавижу…
Через неделю из Бургаса приехала мать Милены — хрупкая чистенькая старушка с умными глазами. Она поцеловала зятя с таким видом, словно ничего не произошло, и ни разу не позволила себе на что-нибудь намекнуть или о чем-нибудь его спросить. Но Светозару было не по себе в ее присутствии. Это стало еще одной причиной его поздних возвращений домой.
Он не сдержал своего обещания — продолжал пить. Напоминания Милены только раздражали и сердили его. Милена, со своей стороны, тоже теряла терпение: все ее попытки сблизиться с ним наталкивались на холод и враждебность. Она начала подозревать, что он так себя ведет потому, что связался еще с какой-нибудь женщиной — она знала, что Евгении уже нет в Софии. Она перестала ему верить, но по-прежнему его жалела. Однажды, когда он пришел позднее обычного, Милена не выдержала:
— Это наконец переходит все границы. С которой ты был сегодня вечером?
— Это тебя не касается, — ответил он заплетающимся языком и, не поужинав, пошел в спальню.
Перенесенные страдания, уязвленное самолюбие, утрата надежды породили у них глухую ненависть друг к другу, и эта ненависть росла с каждым днем.
11
Теперь друзья вспомнили про них — за исключением Рангела Костова и его жены, которые оскорбились: Светозар грозился плюнуть им в лицо при первой же встрече, и это до них дошло. Остальные начали ходить к ним в гости, приглашать их к себе. Светозар избегал этих посещений. Избегал даже Колева.
По вечерам он уединялся в какой-нибудь пивной. Часами сидел, вслушиваясь в чужие разговоры — о служебных неприятностях и мелких сделках, о рыбной ловле, о предстоявшем или прошедшем летнем отпуске. Все эти разговоры странно звучали в его ушах. Он чувствовал себя мертвецом среди живых.
Однажды за соседний столик сели двое молодых людей — мужчина и женщина. Мужчина, элегантный красавец, что-то говорил вполголоса. Женщина долго молчала, неподвижно глядя в пространство темными глазами. Потом Светозар услышал, как она сказала:
— Вы врач. Дайте мне какой-нибудь порошок, чтобы я могла уснуть…
— Это нетрудно, — ответил мужчина, улыбаясь. — Я куплю вам в ближайшей аптеке.
— Вы меня не поняли. Я хочу уснуть навсегда.
— Это почему? Такая молодая… Вы замужем?
— Да.
— А кто ваш муж?
— Горный инженер. Очень хороший человек — так говорят все. Но я его не выношу. Когда он ко мне приближается, мне хочется кричать…
— Тогда зачем вы вышли за него замуж?
— Я его любила. Я смешная, не правда ли?
— Вы часто изменяете мужу?
— Нет… Не подумайте, что я ищу приключений. Вы — первый, с кем я решилась пойти… Только не делайте, пожалуйста, из этого никаких выводов, вы мне не нравитесь.
— Тогда зачем вы со мной пошли?
— Не знаю, может быть, чтобы поиздеваться над своими родителями. Они считают моего мужа идеальнейшим супругом и часто меня бранят — я, дескать, его не заслуживаю…
— Гм, вам надо лечиться.
У этой женщины были странные глаза — очень черные, но тусклые и какие-то мохнатые. Глаза безо всякого выражения, без тени мысли. Иногда они останавливались на собеседнике с таким же равнодушием, с каким останавливались на окружающих предметах. Глядя на эту женщину, Светозар содрогнулся. Его охватил беспричинный страх.